Митрополит антоний сурожский. о войне

Детство и юность

Будущий митрополит родился на юго-западе Швейцарии, в городе Лозанна, летом 1914 года. При рождении назван Андреем Блумом. Его отец Борис имел среди родственников выходцев из Шотландии, работал в российской идиоматической службе.

Антоний Сурожский в детстве с отцом

Мать — Ксения Скрябина, она родная сестра прославленного композитора, пианиста и педагога Александра Скрябина. Из-за профессии отца семье приходилось часто переезжать, поэтому первые годы биографии Андрей провел в Персии.

Революция 1917 года затронула жизнь семьи Блум, они были вынуждены скитаться по европейским странам, на протяжении 6 лет меняли место жительства. И только в 1923-м надолго поселились во французской столице.

Смерть

Антоний Сурожский умер летом 2003 года в Лондоне. Причиной смерти стало онкологическое заболевание, с которым он боролся и за полгода до этого перенес операцию.

Когда состояние здоровья мужчины ухудшилось, его определили в хоспис, там он и провел последние дни. Могила митрополита находится на Бромптонском кладбище.

При жизни и уже после смерти Антония Сурожского выходили книги с его беседами, причем сам мужчина их не писал. Это были отредактированные расшифровки записей с его лекций и встреч с людьми.

Антоний Сурожский в последние годы

В память об Антонии в 2012 году вышли 4 фильма под названием «Апостол любви». Почти 15 лет автор и режиссер Валентина Матвеева снимала Антония, и собранный ею уникальный материл лег в основу серии кинолент. В них собраны воспоминания людей, близко знавших проповедника.

Почти семейная история

Приход святителя Николая в Амстердаме появился в 1974 году благодаря митрополиту Антонию, который в то время был экзархом Западной Европы. Владыка уже известным проповедником приезжал в Голландию, люди к нему тянулись. В их числе – два слависта, студенты Амстердамского университета, муж и жена Алевейн и Татьяна.

Свадьба Алевейна и Татьяны

Татьяна была родом из Одессы и попала в Голландию во время войны. После их знакомства с владыкой Антонием Алевейн принял православие и крестился с именем Алексий. Чуть позже он стал регентом, потом дьяконом, в священники его рукоположил митрополит Антоний, по его же благословению Алексий и Татьяна основали приход.

Алевейн и Татьяна

Община в Амстердаме – дело и плод души владыки Антония. Очень маленький, как и все православные приходы Европы того времени, он состоял от силы из 7-10 человек. Если собиралось 30 прихожан, это считалось чем-то невиданным – очень большой церковной общиной.

Крещение Алевейна Фоогда (митрополит Антоний Сурожский)

Уже 25 лет служит на приходе святителя Николая Мирликийского в столице Голландии протоиерей Сергий Овсянников. Рукоположил его во священники митрополит Антоний Сурожский, оказавший огромное влияние на жизнь всей этой церковной общины.

Протоиерей Сергий Овсянников

– Как вы, уроженец Питера, оказались в Голландии?

– Приход в Амстердаме начинался с семи человек, причем это были голландцы, сербы и только двое русских – Татьяна Филипповна и дочь матушки Татьяны и отца Алексия Алена, которая стала впоследствии моей женой.

Отец Алексий и Татьяна Филипповна

Когда отец Алексий из регентов стал священником, приходу понадобился руководитель хора. И его дочь Алена поехала в Ленинград учиться регентскому делу, где мы с ней и познакомились. Конечно, к тому времени я уже знал про владыку Антония, потому что нам передавали его книги – так называемый «тамиздат». А мы были тогда довольно активными участниками церковной жизни – и явной, и подпольной.

«Он служил, как будто он один перед Богом на всем свете!»

И из этой эпохи я видел нескольких людей. Я начал ездить в Россию в 60-х годах, и видел людей, которые еще знали раннее время, и, между прочим, я раз встретился в конце 50-х годов с Митрополитом Крутицким и Коломенским Николаем. Его за границей порочили как только могли, порочили как агента КГБ, порочили как предателя Церкви. Он приехал в Голландию для каких-то переговоров, он должен был быть в Гааге, и потом встречать людей.

Я тогда был только недавно поставлен епископом, я решил с ним познакомиться, я поехал, и у меня осталось несколько таких ярких впечатлений. Первое впечатление о Богослужении. Это было что-то неописуемое. Гаагская церковь очень небольшая, в ней тесно. Собралось в этой церкви народа сколько она только могла вмещать, но такой пестроты народ, были свои прихожане, которых не так много было, были любопытные — католики, протестанты, люди разных направлений — и были люди, которые пришли для того, чтобы следить за тем, что он скажет, чтоб его потом опорочить.

Алтарь был малюсенький, он стоял на середине, владыка Николай (Еремин), наш епископ во Франции, — по одну сторону, я — по другую сторону, несколько священников, не было вообще места, куда двинуться. Атмосфера в церкви была словно бурное море. Не физически, физически люди стояли смирно, но было такое ощущение, что все эти различные чувства — чувство любопытства, благоговения, ненависти, надежды, что его можно уловить на слове — все это бурлило там! Он стоял, служил, как будто он один перед Богом на всем свете!

И после этого, после Богослужения, я был поражен тем, как он не дрогнул под давлением этих настроений, которые как волны напирали на алтарь. После того, как я вышел, одна голландка православная мне сказала: «Что это за человек? Я думала, что я нахожусь на Голгофе!», — я говорю: «Что Вы этим хотите сказать?», — «А знаете, на Голгофе был крест, на котором умирал Христос, у него в подножье Его Матерь и Его ученик, поодаль несколько женщин, оставшихся верными, ученики все разбежались, а вокруг — бушующая толпа, из которой одни над Ним насмехались, другие надеялись на Его скорую смерть, третьи надеялись, что Он сойдет со креста, докажет, что Он победитель, и что тогда можно к Нему присоединиться без риска, а другие думали, как бы Он только не сошел со креста, потому что если Он сойдет со креста, то надо стать Его учениками и, значит, надо принять это страшное Евангелие крестной любви, той любви, которая требует, чтобы ты отдал всю свою жизнь за другого».

«И когда я стояла в этом храме», — она мне говорит, — «Я чувствовала, что я стою в этой толпе, и что Николай Крутицкий стоит там как распятый Христос!» Это реакция обыкновенного человека, верующей голландки, но не молодой женщины, которая увлеклась какими-то чувствами, а зрелой, крепкой, верующей женщины.

Об отце Софронии Сахарове и монастыре в Эссексе

– Вы хорошо знали архимандрита Софрония Сахарова и часто приезжали в монастырь, основанный им в Эссексе. Расскажите о нем.

– Еще до принятия монашества он был близким другом папы. Мы, русские, все очень полюбили его, когда он вернулся с Афона. Я помню, как мы волновались за него, когда он попал в больницу в Париже. Все переживали и молились. Потом я потеряла с ним связь.

Конечно, когда я узнала, что он приехал в Англию из Франции и начал жить здесь с другими двумя монахами и строить монастырь, я постаралась приехать. Кто-то дал ему землю, на ней был старенький дом, где они стали жить. Они учили английский язык и слушали какой-то аудиокурс во время поездок в машине. Для англичан это было зрелище – что это такое происходит, кто это такие в черных облачениях, откуда они… было так забавно.

Поначалу отношение к монахам было не очень хорошее. Англичанам не нравилось, что у них в деревне появились какие-то люди, до этого всё было тихо…

– А как удалось наладить контакт с местными жителями?

– Среди монахов был отец Рафаил, интересный, живой и отзывчивый человек. В те времена надо было покупать уголь, чтобы топить. Англичане привозили уголь, а отец Рафаил принимал их, и постепенно они начали открывать свое сердце. Потом все таксисты уже знали о монастыре.

– Что вам запомнилось о поездках тех лет?

– Помню, что было много греков. Как только греки узнали, что строится монастырь, они стали толпой по воскресеньям приезжать, приносили угощение. Сначала службы были на церковнославянском, но постепенно стали служить и на греческом, а много позже – и на английском.

В монастыре была чудная атмосфера. После литургии выносили стол, ставили в одном из помещений и играли в пинг-понг для развлечения детей. Отец Ириней, который пел на службах, как птица, после службы приходил, затыкал облачение в пояс и тоже начинал играть. Отец Софроний всегда очень любил шутить. Если он видел, что кто-то не радуется, он волновался. Потому что приходить в монастырь – это радость, так он считал.

К прочтению  Церковь чтит память 20 тысяч мучеников, в никомидии пострадавших

В России

– А как вообще происходило общение братии и гостей монастыря?

– Со временем стало приезжать много людей. Все, кто приезжал, были одного духа, искали Бога, а не как в музей приезжали. Отец Софроний вел с ними беседы. Он любил встречать всех людей сам и спрашивал, кто и откуда. Поэтому я привыкла, что настоятель монастыря подходит и здоровается с прихожанами, разговаривает, и что хорошо по приезде подойти самой к священнику или игумену и представиться.

В монастыре не было обязательных послушаний для паломников, как это бывает иногда в некоторых монастырях в России. Нет такого, что приезжаешь, надеешься попасть на службу, помолиться, а тебе говорят: «Иди на послушание». Все послушания, всё, что делалось в монастыре, делалось только по любви и ради любви. Для нас это был оазис.

– Если не было послушаний, то как еще паломники могли приобщиться к жизни монастыря?

– Например, это чтение Иисусовой молитвы по афонскому правилу. В монастыре ее читают каждый день вечером в течение двух часов. Все собираются в церкви, темно, кто-то начинает читать, иногда читают по очереди. И так надо стоять два часа. Это очень сильное и возвышающее ощущение. И службы, конечно, – на них как будто летаешь. А когда отец Софроний читал молитвы во время литургии, мы чувствовали, что это его разговор с Богом.

– Вся ваша семья была близка к монастырю?

– Да, отец Софроний принял меня очень душевно. Когда я не могла приехать, он всегда посылал через кого-нибудь мне коробку шоколада, всегда помнил. Позднее, когда я уже совсем редко приезжала, он мне говорил: я всегда молюсь за тебя.

Он очень любил моего мужа и хорошо знал моих детей. Особенно мальчиков Сашу и Мишу. Сашу он называл le petit clochard («маленький бездомный». – Перевод А.Ч.), потому что тот имел привычку выходить за ворота монастыря и сидеть там на корточках, размышляя о чем-то.

Саша часто работал в монастыре, помогал братии. И вечером ему хотелось выпить пива. А из монастыря нельзя выходить без разрешения. Отец Софроний узнал об этом и послал ему целую упаковку пива. Я думаю, он хотел сказать таким способом: пей пиво, это не самое главное.

Беседовала Алена Чепель

И Сталин спросил: «А что же стало с Вашим духовенством? Почему его нет?»

После этого были встречи, он должен был уехать в Роттердам, и он меня попросил с собой поехать переводчиком, благо я могу переводить с разных языков. И я в течение нескольких часов для него переводил разговоры с разными людьми, представителями Церкви и простыми мирянами. И когда это все кончилось, он встал и говорит: «Ну, владыка, спасибо, до свидания!», — я ему сказал: «Нет, владыка, я приехал из Англии не для того, чтобы Вам служить переводчиком».

«А для чего же Вы приехали?», — я говорю: «Я приехал потому, что все, что я о Вас знаю понаслышке или по писаниям, не заставляет Вас уважать, и я хочу о Вас создать для себя мнение, раз и навсегда!». И он тогда на меня посмотрел и сказал: «Хорошо! Тогда сядем и будем разговаривать!». И он мне тогда говорил о том, чем была жизнь в России под гонениями и чем была его жизнь.

Он мне рассказывал о том, как Сталин вызвал местоблюстителя Сергия, будущего Патриарха Алексия I и его на встречу, когда он захотел урегулировать, как он говорил, отношения с Церковью. И тут, я скажу, случился почти что анекдот, потому что Сталин обратился к иерархам нашим с вопросом: «Какие сейчас главные нужды Церкви?» Местоблюститель ответил: «У нас не хватает духовенства». Сталин на это ему ответил: «А что же стало с Вашим духовенством? Почему его нет?». И он мне рассказывал, что они обомлели, а владыка Сергий улыбнулся и сказал: «Знаете, Иосиф Виссарионович, как бывает, выбираете молодого человека, который подает большие надежды, стараетесь его обучить в семинарии, а он взял да стал главой государства!».

Это замечательно говорит о человеке, который так спокойно мог об этом сказать. А что касается до владыки Николая Крутицкого, он мне говорил, что Патриарх Сергий к нему обратился с просьбой — быть тем человеком, который будет связью между Сталиным и Церковью, но он отказался, сказал, что не может этого сделать, а Сергий ему ответил, что никто другой этого сделать не сможет. Владыка Николай мне говорил, что он три дня перед иконой на коленях стоял и кричал перед Богом о помиловании, и после этих трех дней он перекрестился, встал и взял на себя этот крест. И вот каким мне представляется Николай Крутицкий.

Он мне говорил, что с тех пор, как он взял на себя этот крест, все перестали в него верить. Коммунисты, конечно, его не воспринимали, он был враг, член Церкви, а верующие перестали ему доверять. И он говорит, что 30 лет, нет, больше, с 30-летнего возраста до смерти никто не переступил его порога. Он из конторы своей возвращался и был один. А это разве не подвиг? Это разве не крестоношение? Это разве не мученичество? Иногда легче, чтобы в тюрьму посадили, чем быть в тюрьме, да на свободе!

Я рассказывал Вам уже о другом человеке, который мне говорил: «Как дивен, добр был ко мне Господь, он меня, молодого священника, неопытного, выбрал с тем, чтоб я служил тем людям, которым я больше всего был нужен!», — на пять лет посадил в тюрьму и на 26 лет (или на 23 года, я сейчас не помню)  в концентрационный лагерь! Это действительно чувствуешь, что это люди, которые могут вместе с апостолом Павлом сказать : «Верующему все содействует ко Спасению».

И поэтому я понимаю, хотя я не испытал этого не себе, что Патриарх Сергий мог сказать, что: «Да, я принимаю факт! Факт, что на нашей Родине советско-безбожное-богоборческая-гонительная власть, я принимаю этот факт, но это не может нас отлучить от любви Христовой! Ничто не можешь нас отлучить от любви Христовой!». Это, опять-таки, слова апостола Павла, который знал, что такое мученичество и крестоношение: «Я язвы Господа моего на теле моем ношу».

И вот почему я так отношусь к Патриарху Сергию. Мне могут сказать: «Ты там не был!», — я на это отвечу: «А кто из Вас там был?». И вот когда мне говорят о том, что существует послание советских епископов, где они осуждают линию Патриарха Сергия, я скажу, что: «Да, они это написали, а когда их освободили, то из 13 или 17 человек, я уже не помню, только один не присоединился к митрополиту Сергию! Все вернулись на служение в Церкви под его руководством!». Это тоже забывают сказать, говорят только о послании.

Притча о званых на пир 25 декабря 1976

Во имя Отца и Сына и Святого Духа.

Перед исповеданием веры, перед тем, как мы все перед Господом свидетельствуем, что мы верим во Единого Бога Отца, и в Сына Его Единородного, пришедшего в мир Свою жизнь отдать за нас, и в Духа Святого, Который нам открывает Христа, с Ним нас соединяет и делает детьми Божиими, есть слова, которые священники произносят между собой и которые когда-то звучали по всему храму: Христос посреди нас!

Сейчас эти слова произносятся верой в невидимое и, однако, опытом познанное, чутьём известное присутствие Спасителя. Напоминают нам эти слова о том, как в вечер Своего Воскресения Христос стал посреди смятенных Своих учеников, им дал мир. И, верно, тогда ученики друг другу говорили: Христос посреди нас! Мы уже не сироты, любовь не побеждена. Бог не изгнан из мира, жизнь не пришла к концу — всё возможно: Христос снова посреди нас, Он, живой плотью, духом, любовью.

И когда мы эти слова произносим, с какой радостью, с каким благоговением мы должны бы это делать. И перед тем как мы произносим слова Символа веры, мы должны помнить, что и среди нас Христос, — только, как апостол Павел говорит в одном из своих Посланий, мы теперь знаем Христа уже не по плоти, а Духом Святым. Мы Его знаем личным, глубоким опытом приобщённости, личным опытом молитвы, знаем Его так, как, может быть, ученики Его в тот момент ещё не знали. Мы знаем о Нём, что Он наш Бог, мызнаем о Нём, что Он — жизнь, которая переливается из вечности в нас. Мы знаем, что в Нём наше спасение, и в Нём воплотилась вся крестная, жертвенная ликующая любовь Бога.

К прочтению  Покров пресвятой богородицы

И вот мы ждём в эти дни Рождества Христова, того дня, когда Христос плотью пришёл в мир, и Божественная любовь стала живым, личным человеческим присутствием. Как мы должны готовиться к этому! С какой любовью — ответной любовью, с каким трепетом души! Непостижимый Бог делается для нас близким, родным по плоти, человеком. Он — Один из нас. Он рождается ребёнком в человеческой семье, человечество делается таким необъятно большим, необъятно глубоким, что оно вмещает Самого Бога. И каждый из нас призван к этому: стать местом вселения Святого Духа, так соединиться со Христом, чтобы и мы были одним телом, одним духом, одним чудом усыновления Богу, сыновства.

И сегодняшняя притча нам напоминает об этом. Праздник готов, Христос пришёл в мир, нет преграды между Богом и нами, путь открыт — неужели мы не пойдём? Неужели мы, как эти люди, вспоминаемые в притче, будем отказываться, говорить: Господи, я же обосновался на земле, она моя!.. Или: У меня есть своё дело на земле! Или: У меня есть своя радость уже — какая мне другая радость, какое мне иное дело нужно?.. Неужели мы так ответим?!

Подумаем об этом. Христос посреди нас, Он здесь. Но в праздник Рождества Христова мы особенно глубоко должны переживать Его приход плотью, человеческий приход Живого Бога, и ответить на этот приход, который есть вступление Бога в область страдания, смерти, ограниченности, человеческой немощи для того, чтобы мы могли беспрепятственно прийти на этот пир, который готов для нас от века, но двери которого теперь раскрываются. Аминь.

Перевод с английского Е. Майданович

Великое молчание

– Но ведь до семинарии и духовной академии вы окончили физический факультет Ленинградского университета. Как сюда вписались древние языки?

– Да, первое мое образование – физик. Но тогда считалось, что если ты физик, должен знать всё. По крайней мере, не ударить перед «лириками» в грязь лицом. И, как минимум, одну главу из «Евгения Онегина» надо было знать наизусть. Физики тогда были широко образованными людьми.

А образование по библеистике я получил, отчасти, благодаря Патриарху Кириллу. Тогда он был ректором Ленинградской духовной семинарии и академии и отправил меня заниматься древнееврейским языком частным образом к замечательному человеку и востоковеду – Клавдии Борисовне Старковой. Ездил я к ней домой на занятия один-два раза в неделю, и это продолжалось около двух лет.

Древнегреческим же языком я занимался в Ленинградском университете – был нелегальным студентом в группе. Таких нелегалов, людей церковных и мотивированных, там оказалось несколько. Преподаватель «закрывал глаза» на наше присутствие, так как мы были хорошими студентами. Занимались для себя – из интереса и желания понять библейское слово. Ведь Новый Завет на древнегреческом написан.

И это приглашение из Лондона стало для меня невероятным подарком. Потому что, прежде всего, интересовала всё-таки не столько учеба, сколько возможность жить рядом с владыкой Антонием.

Митрополит Антоний и отец Алексий Фоогд

Я его знал по книгам, видел издалека, когда он приезжал в Питер и Москву служить, что происходило крайне редко, встречал на квартирах, но всё-таки близкого знакомства не случилось. А для меня очень важным было просто рядом стоять с владыкой, почувствовать, в чем же его тайна.

А тайна действительно существовала. И владыка Антоний, безусловно, был удивительным человеком. Его проповеди доходили до сердца и зачастую просто разворачивали людей – они обретали новый смысл жизни, новое понимание Евангелия. А как это происходило? Ведь не просто владыка прочитал внимательно евангельский отрывок, подумал, вышел и перед всеми сказал.

Митрополит Антоний Сурожский — биография

Митрополит Антоний Сурожский (в миру Андрей Борисович Блум), родился 19 июня 1914 года в Лозанне, в семье сотрудника российской дипломатической службы. После революции в России семья оказалась в эмиграции и после нескольких лет скитаний по Европе, в 1923 г. осела во Франции. Мальчик рос вне Церкви, но однажды подростком услышал беседу о христианстве видного богослова, который, однако, не умел говорить с мальчиками, выше всего ценившими мужество и военный строй.

После средней школы окончил биологический и медицинский факультеты Сорбонны. В 1931 году был посвящен в стихарь для служения в храме Трехсвятительского подворья, единственного тогда храма Московского Патриархата в Париже, и с этих ранних лет неизменно хранил каноническую верность Русской Патриаршей Церкви.

10 сентября 1939 г., перед уходом на фронт хирургом французской армии тайно принес монашеские обеты; в мантию с именем Антоний (в честь преп. Антония Киево-Печерского) был пострижен 16 апреля 1943 г., под Лазареву субботу; постриг совершал настоятель Подворья и духовник постригаемого архимандрит Афанасий (Нечаев).

Во время немецкой оккупации он был врачом в антифашистском подполье. После войны продолжал медицинскую практику до 1948 года, когда митрополит Серафим (Лукьянов, тогда Экзарх Московского Патриарха) призвал его к священству, рукоположил и направил на пастырское служение в Англию, духовным руководителем Православно-англиканского Содружества св. мч. Албания и преп. Сергия. С сентября 1950 г. он был настоятелем храмов св. ап. Филиппа и преп. Сергия в Лондоне. В 1957 г. он был хиротонисан во епископа Сергиевского, викария Экзарха Патриарха Московского в Западной Европе, а в 1962 г. назначен на вновь образованную на Британских островах, в рамках Западноевропейского Экзархата, Сурожскую епархию. В 1966 г. возведен в сан митрополита и утвержден в должности Экзарха в Западной Европе.

За годы служения Владыки Антония в Великобритании единственный приход, объединявший малочисленную группу эмигрантов из России, превратился в многонациональную епархию , канонически организованную, со своим уставом и многообразной деятельностью. Митрополит Антоний стал  широко известен не только в Великобритании, но и по всему миру как пастырь-проповедник; его постоянно приглашают выступать перед самой разнообразной аудиторией (включая радио- и телеаудиторию) с проповедью Евангелия, православного благовестия о живом духовном опыте Церкви.

Особенность творчества Владыки была в том, что он ничего не писал, его слово рождалось как устное обращение к слушателю, — не безликой толпе, а каждому человеку, нуждающемуся в живом слове о Живом Боге. Поэтому все изданное печатается по магнитофонным записям и сохраняет звучание этого живого слова.

Первые книги о молитве, о духовной жизни вышли на английском языке еще в 1960-ые годы и переведены на многие языки мира; одну из них (“Молитва и жизнь”) удалось опубликовать в Журнале Московской Патриархии в 1968 г.

В России слово Владыки звучало многие десятилетия благодаря религиозным передачам русской службы Би-би-си; его приезды в Россию становились значительным событием, магнитофонные записи и самиздатские сборники его проповедей (и бесед в узком кругу близких людей на частных квартирах), словно круги по воде, расходились далеко за пределы Москвы.

Кроме награды от Абердинского университета (1973г.), Митрополит Антоний — почетный доктор богословия факультетов Кембриджа (1996), а также Московской Духовной Академии (1983 — за совокупность научно-богословских проповеднических трудов). 24 сентября 1999 года Киевская Духовная академия присудила митрополиту Антонию Сурожскому степень доктора богословия honoris causa.

Митрополит Антоний скончался 04 августа 2003 года в Лондоне…

Награды

  • Медаль Общества поощрения добра (1945, Франция, «за активную деятельность на благо Православной Церкви»)
  • Орден святого равноапостольного князя Владимира I степени (1961)
  • Орден святого Андрея (1963, Константинопольский Патриархат),
  • Ламбетский крест (1975, Англиканская Церковь)
  • Орден преподобного Сергия Радонежского 2-й степени (5 июля 1979 года)
  • доктор богословия honoris causa (1973, Абердинский университет, «за проповедь слова Божия и оживление духовной жизни в стране»)
  • почётный доктор Московской Духовной академии (1983)
  • почётный доктор Кембриджского университета (1996)
  • почётный доктор Киевской духовной академии (1999)

Воскрешение дочери Иаира 20 ноября 1983

Во имя Отца и Сына и Святого Духа.

К прочтению  Преподобный серафим саровский. житие. наставления (а. и. плюснин, 2014)

Сегодняшнее Евангельское чтение повествует нам о двух чудесах Господних: об исцелении женщины, которой никакие человеческие силы, никакое человеческое знание, никакая добрая воля людей не могли помочь, и о том, как в ответ на мольбу родителей, в ответ на их скорбь и тоску Спаситель Христос вызвал обратно к жизни земной молодую девушку.

Много рассказов в Евангелии о чудесах Господних, и каждый из них, являясь одновременно и исторической реальностью, говорит нам нечто и о нас самих. Изо дня в день с каждым из нас происходит чудо Божие: силой Божией мы остаёмся живыми, силой Божией мы восстаём от болезни, силой Божией от отчаяния мы возвращаемся к надежде, от греха возвращаемся к чистой, просветлённой жизни. Это такие же чудеса, как исцеление тела. И мы привыкли к ним, и мы считаем это обычным, потому что так постоянно нас взыскует Господь Своей милостью, Своей любовью и Своей творческой, восстанавливающей силой. Но вот случись с другим человеком нечто подобное тому, что с нами бывает постоянно, покажись нам, что человек до конца стал зол, потемнел беспросветно, умер душой, что нам никакими силами — ни убеждением, ни пристращением, ни мольбой, ни любовью его не вернуть к жизни — и уже подобно людям, которые окружали одр умершей девочки двенадцати лет, мы говорим Господу: Ты ничего не можешь сделать, зачем Ты пришёл? Что Ты можешь сделать? этот человек уже умер, ему возврата к жизни нет… Мы забываем про дочь Иаирову, мы забываем про ребёнка, которого в Наине воскресил Господь, забываем про Лазаря. Но главное, забываем о том, как Господь нас от смерти восставляет к жизни всё время: от греха, от злобы, от отчаяния, от потемнения души, от того, что ничего в нас как будто живого не осталось, ходим, словно труп… И если всмотреться в этот рассказ, мы видим, как Христос идёт в этот дом горя, в этот дом, где есть подлинное, истинное горе матери, отца, настоящих, подлинных друзей, и общее сострадание, сочувствие других; и мы слышим, как Ему говорят: Зачем Ты пришёл? Она умерла!.. И Христос берёт с Собой только трёх учеников, которые по рассказам и житиям представляют собой образ веры в лице Петра, любви — в лице Иоанна и праведности — в лице Иакова. С Собой берёт Он и мать и отца, которые представляют чистое горе. И в этом контексте веры, надежды и чистоты, и подлинной мольбы о истинной, реальной нужде Христос восстанавливает умершую к жизни.

Это могло бы случаться постоянно вокруг нас: я не говорю о телесном воскрешении, но говорю о воскрешении душ человеческих. Но мы так часто стоим между чудом и человеком, и говорим: “Стоит ли обращаться к Богу, — что Он может сделать?”. Несколько лет тому назад, когда я говорил о возможности определённому человеку ожить, стать новым, творческим, мне было отвечено: “Никакая сила из него человека не сделает!”. И тогда я обратился к говорящему и спросил: “А скажи — неужели ничего Господь в твоей жизни не совершил? Неужели Он тебя не изменил до самых глубин, когда ты к Нему обратился?”. И когда этот человек мне ответил: “Да, с тех пор, как я стал православным, всё стало ново”, — я сказал: “И ты после этого смеешь говорить, что Господь бессилен другого восставить?”.

Вдумаемся в эти случаи: и в Евангельский рассказ, и в тот случай, который я вам поведал; вдумаемся, потому что вокруг нас бесчисленное множество людей, которым нужно ожить душой, нужно обновиться, стать новыми людьми — но мы их ко Христу не приводим. Мы не говорим им, что всё возможно, мы не зажигаем в них такую надежду, такую веру, такое вдохновение, которые могут сжечь всё так, чтобы остались только пламенение и свет.

Вдумаемся в это, и когда встретим человека, который нам кажется мёртвым, — приведём его к Тому, Который есть и Жизнь, и полнота жизни, и Любовь. Аминь.

Исцеление десяти прокажённых 20 декабря 1981

Во имя Отца и Сына и Святого Духа.

Сегодняшнее Евангелие говорит нам о благодарности; это слово о ней. Когда мы думаем о жизни, о том, что останется в конечном итоге — может остаться только любовь и благодарность, если только жизнь останется жизнью; иначе останется бесплодная горечь, бесплодная и бессмысленная прогорклость.

Благодарность за всё: благодарность за то, что Господь нас сотворил и что в этом творческом действии Он отдал нам Себя; Он нас сотворил для того, чтобы мы жили всей полнотой, всей славой, всей радостью Его вечной жизни. Благодарность за то, что Он нам открылся; что Он — непостижимый, святой, однако так нам близок, что мы можем глубинами души познать, полюбить Его. Благодарность за всё, чем полна жизнь: за красоту, за любовь, за ласку родителей, за дружбу друзей, за то, что Бог, Сам Бог зовёт нас на подвиг жизни, на то, чтобы из земной жизни сделать небесный рай. Благодарность за то, что Он в нас верит, что Он надеется всей надеждой Своей, что мы не обманем Его любви, что мы на неё отзовёмся и что что бы ни происходило в жизни, какова бы ни была цена, которую мы должны сами заплатить за этот дивный подвиг построения Града Божия, созидания Царства Божия, мы на этот подвиг пойдем…

За многое ещё мы можем быть благодарны: за жизнь и за смерть, и за память любимых; за то, что нам дано было в жизни встретить таких людей, быть ими не только любимыми, но уважаемыми; за то, что столько нам явлено благородного и великого в земном пути, порой еле заметном, тех, которые сумели жить и любить.

Но благодарности нам надо учиться; так легко мы всё принимаем и от Бога, и от людей — как естественное, как должное; и мы отмечаем только то, что нас лишает ожидаемого, мы замечаем только то, чего нет, и забываем ликовать о том, что есть и так богато заполняет жизнь. Нам надо учиться благодарности, а для этого надо жить внимательно: не пропуская никакой детали жизни без того, чтобы её оценить. И если мы научимся благодарить за всё: за то, что мы называем мелочью, так же как за самое великое, — тогда жизнь наша может превратиться в песнь торжествующей любви — к Богу, к ближнему; жизнь может превратиться в крестное ликование о том, что нам дано не только получать, но давать, не только быть объектом Божественной и человеческой любви, но ценой, если нужно, всей жизни, всего сердца и ума, давать, чтобы ширилось чудо любви на земле, чтобы как пожар любовь охватила всех, кто только прикоснётся к нашей личной или общественной жизни.

Благодарность требует внутреннего подвига, самоотвержения, забвения себя, способности видеть, переживать и благоговеть… Дай нам Господь эту способность, и тогда, даже когда отнимется от нас и молодость, и здоровье, и сила, и живость ума, и дорогие, мы сможем благодарить Бога светящимся сердцем. Аминь!

«Ты должен искать свой путь»

– Как складывались ваши личные отношения с владыкой Антонием?

– Я приехал в Лондон в январе 1989 года, а рукоположение состоялось в сентябре 90-го. Чуть более полутора лет стали временем интенсивной подготовки. Мы встречались с владыкой если не каждую неделю, то два-три раза в месяц. Я приезжал к нему, и в соборе происходили наши беседы. Мы закрывались в маленькой комнатке, обычно первые полчаса что-то говорил он, затем я мог задавать вопросы, высказывать сомнения касательно своей способности быть священником. Потому что, конечно, сомнения были. Владыка отвечал на мои вопросы и учил меня молчанию, помогал искать свои таланты.

Это важно было – искать свои таланты, а не подражать, скажем, ему. Он об этом предупреждал и в какой-то момент очень ясно сказал: «Не пытайся имитировать или подражать мне

Ты должен искать свой путь».

Это ежедневная работа, и продолжается она по сей день. Это труд, это тяжело, потому что беспутство всегда легче. Легче не заниматься своим делом, не пытаться быть собой, не искать своего пути – имитировать что-то действительно легче.

Рейтинг
( Пока оценок нет )
Понравилась статья? Поделиться с друзьями:
Добавить комментарий

;-) :| :x :twisted: :smile: :shock: :sad: :roll: :razz: :oops: :o :mrgreen: :lol: :idea: :grin: :evil: :cry: :cool: :arrow: :???: :?: :!: