60 вопросов, на которые «не могут» ответить христиане

Радостопечальные

Вот еще одно распространенное объяснение нелюбви к себе: святые отцы уничижали себя, ругали последними словами, обвиняли себя в самых ужасных грехах, значит, и мы тоже должны так делать. Все вроде бы так, в покаянных молитвах, составленных святыми, действительно можно встретить очень жесткие их определения в отношении себя. Но есть один важный момент, без которого невозможно правильно понять тот духовный опыт, из которого рождались такие молитвы. Святые очень любили Бога и общение с Ним. Вся их жизнь была по сути таким общением, молитва сопутствовала им во всех их делах, а Священное Писание они часто знали наизусть и тем не менее — ежедневно читали его, наслаждаясь Словом Божьим, питавшим их душу. Ради богообщения они даже оставляли мир и уходили в пустыню, чтобы ничто из земных забот не отвлекало их от этой постоянной обращенности к Господу. И,конечно же, такая любовь святых к Богу не оставалась безответной. Дух Святой сиял в них, просвещая их ум, чувства, и даже само тело. В Его сиянии святые и видели себя греховными, недостойными этой Божественной чистоты, которая даже в ангелах может высветить недостатки. Радость от этого божественного утешения была столь велика, что святые отцы как бы уравновешивали ее покаянным плачем о грехах, которые увидели в своих душах, просвещенных благодатью. И даже придумали для этого парадоксального совмещения плача и радости специальное название — радостопечалие. Так, преподобный Григорий Синаит пишет: «…Вели­чай­шее есть оружие — держать себя в молитве и плаче, чтобы от молитвенной радости не впасть в самомнение, но сохранить себя невредимым, избрав радостопечалие». Таким образом, печаль и самоуничижение святых были неразрывно связаны с величайшей радостью и являлись не чем иным, как одним из проявлений действия Божия в них.

В одной из своих ранних песен Борис Гребенщиков очень точно сумел выразить саму суть христианского радостопечалия:

Но мы идем вслепую в странных местах,

И все, что есть у нас, это радость и страх: 

Страх за то, что мы хуже, чем можем, 

И радость о том, что все в Надежных Руках. 

Святые ругали себя вовсе не из унылого состояния богооставлености, но из такой глубины приближения к Богу, которую нам и представить себе невозможно. Печаль о своих грехах была растворена у них радостью о Христе, исцеляющем эти грехи, подающем им небесные утешения, открывающем им тайны Царства.

А вот теперь давайте подумаем — может ли человек в таком состоянии не любить себя? Даже на уровне человеческих отношений — может ли не любить себя невеста, рядом с которой любимый и любящий ее жених? Ответ, думаю, очевиден.

В этом безрадостном самоуничижении — еще один сбой нашей духовной жизни, еще одна «системная» ошибка нашего христианства. Преподобный Симеон Новый Богослов поучает: «Всякому надлежит рассматривать себя и внимать себе разумно, чтобы ни на надежду одну не полагаться без плача по Богу и смирения, ни опять на смирение и слезы не полагаться без последования им надежды и радости духовной». Как печаль, так и радость одна без другой и в своих крайних проявлениях — опасны. Ни радости без печали, ни печали без радости, ибо источник их обеих — Бог. Нормальное внутреннее состояние верующего — это соединение радости и печали, находящихся в неуловимом динамическом равновесии. Но что же остается от радостопечалия, когда из него уходит радость? Вот с этим-то, оставшимся, мы и живем, творя добро, от которого нам самим плохо. Чего ж удивляться, что в таком плачевном состоянии мы не любим себя…

Плохой, очень плохой!

Недавно в разговоре старый мой друг, будучи в унынии, произнес еще одну формулу «христианской нелюбви к себе», которую я и сам много раз произносил раньше, и от других слышал неоднократно. Но тут вдруг как-то резанула она слух настолько, что захотелось разобраться — о чем она. А сказал мой друг буквально следующее:

— Да, я, конечно, понимаю, что я плохой христианин, но все же…

Вот тут у меня и случился когнитивный диссонанс. Говорю ему:

— Постой, как это? Что означает — плохой христианин? Это же оксюморон какой-то, «осетрина второй свежести». Человек просто — либо христианин, либо нет, он или живет по заповедям, или нарушает их. Вот ты, например, воруешь?

— Нет.

— Взятки берешь?

— Нет.

— Пьянствуешь, изменяешь жене?

— Да нет же, конечно.

— То есть ничего из «грехов к смерти», как их называл апостол Павел, ты не делаешь, следовательно, Царство Божие наследовать способен. Зачем же ты так себя называешь?

Друг подумал:

— Но я знаю, что во мне есть и гордость, и тщеславие, и сребролюбие…

— Так, — говорю, — стоп! Это все не грехи, а страсти, они в той или иной мере действуют в каждом человеке, включая величайших святых. И они тоже видели их в себе, и каялись в них до самой смерти. Что же, по-твоему, они тоже плохие христиане?

Короче, разговор у нас состоялся тогда важный, содержательный. И вот что я из него для себя вынес. Современный христианин зачастую даже на уровне понятий не представляет, в чем разница между грехами к смерти, грехами не к смерти, мысленными грехами и страстями. Все это смешано в какую-то жуткую кашу, и в результате человек перестает видеть разницу между, скажем, убийством и привязанностью к вкусной еде, между супружеской изменой и сгоряча сказанным недобрым словом. В результате хороший, добрый человек, живущий по Закону Божьему, ощущает себя нераскаянным грешником, лишенным спасения. И, конечно же, не любит себя, да и за что тут себя можно любить? Ну а дальше происходят еще более печальные вещи. Нелюбовь к себе всегда требует какой-то компенсации, поэтому одни заливают ее спиртным, другие — компульсивным перееданием, или, проще говоря, — необузданной тягой к холодильнику в любое время суток, третьи подсаживаются на социальные сети… Из такого ложного самоощущения человек потихоньку, шаг за шагом может прийти и к настоящим смертным грехам, изменяющим само естество человека, его душу и тело, отсекающим от Бога, несущим смерть и погибель. Логика тут достаточно простая: если я, и не совершая смертных грехов, живу в предвкушении вечной гибели, а не воскресения мертвых и жизни будущего века, если вечные блаженства мне уже недоступны, то уж хотя бы греховных наслаждений попробую вкусить, все равно ведь пропадать… Нужно ли говорить, что подобные мысли внушает человеку все то же древнее существо, что когда-то нашептывало в райском саду совет съесть запретный плод. Так нелюбовь к себе, помноженная на незнание, может лишить человека богообщения и привести его к общению с дьяволом.

К прочтению  Церковь чтит память преподобномученицы евдокии илиопольской

К слову сказать, в богословской литературе выражение «плохой христианин» я встречал только у Николая Бердяева, да и тот употребил его скорее в публицистическом, чем в богословском смысле. Ни у кого из святых отцов ничего подобного мне на глаза не попадалось.

Христианская община – это здорово

Многие люди уходят от христианской веры не потому, что Иисус им не мил, а потому что они терпеть не могут тех, кто представляет Христа сегодня. Христиане делают людям больно. Они ругаются, спорят, кричат, визжат и зачастую творят ужасные вещи.

И вам никто об этом лучше самих христиан не расскажет об этом – они это все изнутри видели: расколы в церквях, конфликты между служителями, слухотворчество в общинах и просто неуважение друг к другу.

Христиане не лучше остальных. Статистика разводов, преступлений, других «моральных» показателей мало отличается от окружающих их общества и мира. Так что давайте уже не будем притворяться – у нас нет монополии на «что такое хорошо, и что такое плохо».

Нам пора начать прислушиваться и разговаривать с другими вместо того, чтобы заносчиво осуждать и обличать их. Не зря же невозможно в торговом центре отличить, кто верит во Христа, а кто – нет. Потому что нет видимых отличий между нами.  

Я к Тебе с рюкзаком, Господи!

Может ли христианин любить себя? Казалось бы, нелепый вопрос. Не только может, но — должен, призван и обязан словами Священного Писания «…возлюби ближнего как самого себя». То есть мера отношения к ближнему самым непосредственным образом определяется в Библии нашим отношением к себе. И если ты не любишь даже себя, как же тогда сможешь полюбить других людей и Бога? Научись правильному отношению к себе, тогда поймешь, как правильно относиться к ближнему.

Казалось бы очевидные вещи, но… Любить себя многие современные христиане не умеют и даже не хотят. Обычно, это странное нежелание объясняется словами Христа …если кто хочет идти за Мною, отвергнись себя, и возьми крест свой, и следуй за Мною (Мф 16:24). Действительно, при поверхностном прочтении может показаться, будто слова про отвержение себя — это некий синоним нелюбви к себе. Но ради чего Господь призывает учеников к такому отвержению себя? Ради спасения! Ради высшего блага, к какому только может стремиться человек в нынешнем его состоянии. Значит, речь тут идет вовсе не о нелюбви к себе, а как раз напротив — о максимальном проявлении этой любви, о жалости к себе, заботе о своей участи. «Отвергнуться себя, — говорит святитель Филарет Московский, — не значит бросить душу и тело без внимания, без попечения, но только отвергнуть пристрастие к телу и его удовольствиям, к жизни временной и ее благополучию, и даже к наслаждениям душевным, черпаемым из неочищенной природы, к желаниям собственной воли, к любимым понятиям собственного мудрования…» — вроде бы тут все понятно. Но далее Святитель пишет слова настолько важные, что их стоит выделить особо: «… Для чего же требуется это самоотвержение? Для того, что без него желание идти за Христом осталось бы несбыточным». Вот ради чего мы призваны оставить свои пристрастия! Невозможно отправиться в дальний поход с рюкзаком, набитым всякой ерундой, ненужной в таком путешествии. Мы обременили себя слишком многими привязанностями и изнемогаем под их тяжестью, а сбросить никак не решаемся, считая их чем-то ценным и важным. Именно поэтому Иисус призывает нас такими трогательными словами, исполненными сострадания и жалости к людям, измучившим себя непосильным грузом: Придите ко Мне все труждающиеся и обремененные, и Я успокою вас; возьмите иго Мое на себя и научитесь от Меня, ибо Я кроток и смирен сердцем, и найдете покой душам вашим; ибо иго Мое благо, и бремя Мое легко. Вот о чем идет речь в словах об отвержении себя — о том, чтобы сбросить с себя тягостное бремя собственных страстей и грехов, и взять на себя легкое бремя следования за Господом, Который предлагает нам это, потому что любит нас. Так можем ли, смеем ли мы не любить себя, когда нас любит Христос?

К прочтению  "бурановские бабушки" построили храм на собственные гонорары и пенсии

Увы, и смеем, и можем. Более того — при этом еще и утешаем себя странными мыслями, будто такая наша нелюбовь к себе угодна Богу, потому что мы вроде бы как «по заповеди отвергаемся себя».На самом же деле

Пристрастия свои вроде бы как отвергли, а за Христом так и не пошли. И не осталось у нас ни старых сомнительных радостей, ни нового Христова утешения. Одна пустота и скука, переходящая в смертную тоску. Молитву не полюбили, чтение Библии не полюбили, богослужение в храме не полюбили… Тащим все это годами как некую тягостную обязанность, будто с постылой женой век коротаем. Делаем добрые дела, от которых нам плохо. А ведь и чтение, и молитва, и службы в Церкви — все это не что иное, как различные формы богообщения. Которое нас так тяготит. Вот и выходит, что мы и себя разлюбили, и Бога не научились любить…

Все проблемы исчезнут

Некоторые пользуются христианством для побега от действительности, в качестве такого «костыля», чтобы избежать боли, страданий и жизненных неурядиц. Но главной жизненной линией Христа и Его учения была концепция истины. Христианство – это не игнорирование реальности, это правдивое восприятие жизни, реального мира и всего, что в нем есть.

Во многом следование за Христом заставляет нас принять факты как есть, хорошие и плохие. Мы не должны прятаться, притворяться или игнорировать трудности. Мы должны их преодолевать.

Вера во Христа предполагает честность и смелость. Она требует от нас жертвенности, желания служить, а иногда и готовности к разочарованиям. В Новом Завете мы видим, что жизнь учеников Христа стала тяжелее, когда они решили следовать за Спасителем. Их преследовали, они жили в нужде, а многих из них в конце концов убили.

Нет, наши проблемы не исчезнут. Но взаимоотношения с Богом стоят того, чтобы преодолевать трудности, которые неминуемо можно считать частью этих взаимоотношений.

Будут благословения

Если вы ищите богатства и процветания, комфорта и безопасности, то вас стоит отказаться от христианства. Там этого нет. Несмотря на современные потребительские тенденции в обществе, учение Иисуса постоянно напоминаем верующим о жертвенности и готовности все отдать за любовь к ближнему. У учеников Христа была опасная и трудная жизнь, им постоянно приходилось полагаться на гостеприимство и щедрость других людей. За веру их бросали в тюрьмы и даже лишали жизни.

Самые святые из знакомых мне людей живут жизнью, полной трудностей и неприятностей. Болезни, бедность, преступность, насилие – все это случается с людьми, которые страстно любят Бога.

Что же, они не доверяют Богу в должной мере? Или они плохие христиане? Нет! Наша вера – это не путеводитель к физическим, финансовым или социальным благословениям. Это не формула мирского успеха, так что давайте уже перестанем к нашей вере подходить с позиции потребителя.

Служение и миссия приносят радость и удовлетворение

Не поймите меня неправильно, часто в служении можно обрести и радость, и самореализацию. Но порой нам то в воскресной школе, то с кафедры говорят, что служение, благовести – это одна сплошная радость и удовольствие. И вот, мы отправляемся в поездки по экзотическим странам, участвуем в сборе средств на какую-нибудь нужду, служим волонтерами в больницах и ночлежках. А потом мы возвращаемся в свои удобные и безопасные дома. Служение и миссия – это тяжелый труд. Нет ничего удивительного в том, что проблема «выгорания» так актуальна среди людей, занимающихся служением. Пасторы и миссионеры уже давно известны медикам как группа риска, подверженная зависимостям и стрессу. Не такая уж это и легкая жизнь.

«Профессиональные» миссионеры и служители работают постоянно. Признания в этой работы мало, а конфликтов много. Соедините это с ненормируемым, как правило, рабочим днем, невысокой зарплатой и не большим уважением общества к их труду, и вы поймете, что не каждый может такое выдержать. И в то же время, в наших церквях мы прославляем идею служения, забыв нарисовать правдивую картину того, что это вообще значит и что этот труд требует от человека. Вместо ужасных рассказов о конфликтах, эмоциональной боли, проблемах со здоровьем, нас кормят историями о пробуждении, духовном обновлении и чудесах. Все это круто, конечно, но зачастую это приводит к нереальной картине настоящего служения.

К прочтению  Дневник иеромонаха никона (беляева). через 8 месяцев

Нам следует рассказывать о служении правду, а не маркетингом миссионерских проектов заниматься, приглашая всех на радостное и «ненастоящее» приключение. А тех, кто сейчас занимается служением, мы должны поддерживать так, как они этого по-настоящему заслуживают.

Ты всегда счастлив

Во многих общинах есть нездоровое ожидание, что мы всегда должно излучать радость. Словно, если ты не радостен, не улыбаешься, не умиротворен и не похож на духовного весельчака, ты – чуждый элемент для христианства.

Зачастую под «добрым свидетельством» некоторые христиане подразумевают участие в спектакле, где нужно играть свою роль. Тем не менее, хотя быть довольным и счастливым, несомненно, является духовной добродетелью, добывать ее не имеет смысла, если имеет место быть отказ от честности и открытости. Мы не должны изображать из себя радостных, надевая улыбающуюся маску ради благовестия.

Бог ищет примирения и обновления для нас, а все это подчас невозможно без честного взгляда на разрушенные взаимоотношения и грех в нашей жизни. Просьба о прощении, признание зависимости, противостояние насилию, поиск справедливости, мольбы о помощи или служение другим людям – все это часто сопряжено с полной противоположностью счастливых эмоций, и это нормально.

Всему свое время, и порой самые важные, святые моменты жизни – это времена испытаний, грусти и боли. Поэтому давайте не делать из христианство то, чем оно никогда не являлось.

Смертные грехи в православии: список

Итак, в 590 году в православии появился определенный список смертных грехов, который можно назвать очень условным. Почему? Потому что грех Прелюбодеяния может делиться на множество грехов. Например, блудные мысли, которые человек не пытается прогнать, хотя Христос сказал, что тот, кто посмотрел на женщину с вожделением, уже согрешил с ней в сердце своем. Это не означало, что человек, допустивший грешную мысль автоматически лишался возможности попасть в Царствие Небесное. Речь шла о невозможности обмануть Господа и сохранить лишь внешнее благочестие, в душе желая зла ближним или, допуская злые помыслы о них.

Список смертных грехов насчитывает семь пунктов:

  1. Гордость
  2. Зависть
  3. Чревоугодие
  4. Блуд
  5. Гнев
  6. Алчность
  7. Уныние

Если первые шесть пунктов не вызывают вопросов, то седьмым часто пытаются упрекнуть людей, страдающих от клинической депрессии. Но речь идет не о болезни и не об обычной грусти, а о душевной лени, о случаях, когда человек перестает верить в помощь Бога, упрекает Его в своих земных невзгодах вместо того, чтобы положиться на Его обетование о спасении всех людей, которые были «куплены дорогой ценой».

Как бороться с грехами?

К сожалению, человек не может победить грех самостоятельно. И просто маниакально следить за тем, чтобы не совершить грех — недостаточно. Точнее, это вряд ли поможет. Человек неизбежно будет грешить, такова его природа после первородного греха. Поэтому стоит стараться делать все возможное, чтобы не идти против воли Господа и молить Его о даровании сил в борьбе со грехом и прощении. Бояться смертных грехов надо не, потому что Бог карает за них смертью. Это не так. Человек сам некогда подписал себе смертный приговор, нарушив волю Создателя. Теперь наша задача — постараться минимизировать власть зла над нами, приблизиться к единственному источнику жизни для христианина — ко Христу.

Грех Хама и грех Илия
Грех осуждения
Осторожно, грех!
Как выглядит грех?

Христиане лучше других

Это, пожалуй, христианам труднее всего «переварить»: они не лучше всех остальных. Если честно, то Иисус постоянно старался привить своим последователям идею о смирении, что Бог любит всех, независимо от социального, финансового и религиозного статуса.

Когда мы видим себя выше других, мы превращаемся в фарисеев, которые искали власти и авторитета. Но Бог Вседержитель унизил Себя и умер на кресте ряди других. Даже тех, кто участвовал в Его казни. Готовы ли мы унизить себя ради других, даже ради тех, кто нам не нравится?

Проблема создания такой «романтической» картинки христианства в том, что мы превращаем нашу веру в «продукт», который, с учетом нашей предпродажной подготовки, мы готовы «впаривать» окружающим. Все эти пункты, которые я перечислил выше, они не так уж и лживы. Просто многие христиане почему-то повысили их до ранга абсолютных истин. А это, в свою очередь, создает ложные ожидания и идолов, что неминуемо ведет к разочарованиям и ощущениям неудачи.

Вместо продвижения христианства как списка льгот, мы должны продвигать Христа. В конце концов, когда все не так и все пропало, Иисус останется верен нам и рядом с нами. Ему можно доверять, а не всем этим видам религии, которые мы пытаемся сотворить из настоящего христианства.

Рейтинг
( Пока оценок нет )
Понравилась статья? Поделиться с друзьями:
Добавить комментарий

;-) :| :x :twisted: :smile: :shock: :sad: :roll: :razz: :oops: :o :mrgreen: :lol: :idea: :grin: :evil: :cry: :cool: :arrow: :???: :?: :!: