Захарова призвала чешских политиков не забывать историю и ее уроки

В Московском Патриархате

Святейший Патриарх Кирилл: Церковь призывает народ не забывать уроков истории

07.04.2012
 

776

Русская Православная Церковь испытывает давление со стороны определенной части общества, поскольку призывает не забывать об уроках исторического прошлого, заявил Святейший Патриарх Московский и всея Руси Кирилл.

«Церковь постоянно указывает на исторические уроки и обстоятельства и призывает не наступать в который раз на одни и те же грабли. Казалось бы, что в этом плохого? Но этого оказалось достаточно для того, чтобы Церковь записали в стан врагов — и, кстати, не только Церковь», — продолжил Святейший Владыка.

По словам Его Святейшества, отношение некоторых кругов к Церкви сегодня напоминает ему о судьбе Александра Исаевича Солженицына.

«Ведь и великого писателя тоже с телевидения сняли и предали забвению на той самой Родине, которая его с таким восторгом встречала на Белорусском вокзале, — как только он заговорил в полный голос и стал напоминать нашему народу, что не надо наступать на одни и те же грабли», — подчеркнул Святейший Патриарх Кирилл.

Пресс-служба Патриарха Московского и всея Руси

Читать все

Недобитое зло восстанет вновь

Любопытная вещь: тема «недобитого зла», которое возвращается и избежать битвы с которым невозможно, оказывается важной не только для постсоветской России, и даже не только для восточной Европы. Две самые популярные, точнее всего поймавшие нерв и отразившие дух времени сказки для взрослых ХХ — начала ХХI века, «Властелин колец» Толкина и «Гарри Поттер» Джоанн Роулинг, рассказывают о генезисе зла на удивление сходным образом

Зло, сопротивление которому оказывается их главной темой, не рождается из ничего, вообще не рождается, оно воз-рождается, будучи не до конца уничтоженным в прошлом. И невозможность безболезненного сосуществования с непроработанным наследием этого древнего зла, его способность возродиться в прежнем величии, из, кажется, уже почти уничтоженных останков, осознается всей Европой как специфическая проблема нашего времени.

Финальная битва между Гарри Поттером и Волдемортом, фильм «Гарри Поттер и Дары Смерти: часть 2»

И если нам казалось, что наш дракон умер сам собой, а нам остается просто как-то похоронить останки и как-то не забывать об этом, оказывается, что это не так просто, и драконы сами собой не умирают. И истории, одна из которых — история Дмитриева, говорят именно об этом.

Часто мы слышим, что да, есть «трудные страницы истории», было дело, надо как-то с этим потихоньку разбираться, но, в общем, это в прошлом; зачем постоянно напоминать об этом, зачем «зацикливаться». И вот картинка в ответ – Колпашевский яр:

В Томской области на высоком берегу Оби есть город Колпашево. В 1979-ом году река размыла этот берег, и обнажила человеческие захоронения. Кости, останки тысяч людей поплыли вниз по реке. Все в городе знали, что там был лагерь, все тихо с этим знанием жили. Но вот кости буквально всплыли на поверхность, и надо с этим что-то делать. Из Москвы приходит приказ: закопать. А закопать невозможно. Тогда решили пригнать буксиры с мощными винтами и размыть потоком от винтов этот берег. И пока берег размывали, согнанные жители города ловили плывущие по реке останки, разрубали их на части, привязывали к ним железо и затапливали. Другая часть горожан вылавливала то, что не утонуло, выносила на берег, еще раз разрубала и топила. Это началось первого мая и продолжалось до конца лета.

О чем нам говорит эта история? Во-первых, это только кажется, что память о преступлениях можно скрыть, спрятать от глаз, забыть. Если разбирательства с прошлым не происходит, то рано или поздно река размоет берег и эти трупы поплывут на виду у всех. Второе даже более серьёзно: молчаливо наблюдая за происходящим и отказываясь формулировать собственное отношение к прошлому, мы рано или поздно рискуем оказаться, как эти мирные горожане, не просто сторонними наблюдателями этих плывущих костей, но соучастниками преступления, будем разрубать эти останки и топить их, заново уничтожать.

Работа с прошлым – это работа в настоящем

Говоря о трудном прошлом, невозможно не формулировать собственную позицию по отношению к нему. Работа с прошлым – это неизбежным образом работа с собой, работа с настоящим, и любой историк, занимающийся этой темой, так или иначе, в той или иной степени, становится правозащитником.

Почему мы ходим кругами, и эта тема советского тоталитарного прошлого не отпускает нас? Потому что это никакое не прошлое, и даже не фигурально, а чисто практически. Об этом много написано, и, в частности, об этом писал Максим Трудолюбов в серии статей в газете «Ведомости» в 2008-2012 годах. Мы живем в наследии того времени, и он делит это наследие на три части:

  • Материальное наследие. В сталинские годы произошла индустриализация, из аграрной страны Россия стала индустриальной, были построены города, сменились способы производства, уклад жизни всех слоёв общества. Вся окружающая нас материальная действительность – в огромной степени наследие той эпохи. Начиная с государственных границ России и постсоветских государств, в которых мы существуем, границ регионов, структуры административного деления, в котором мы живём. И заканчивая индивидуальным пространством, в котором мы находимся – домами и планировками квартир. Мы живём в материальном наследии того времени – и странно говорить, что мы будем жить так, как будто оставили всё в прошлом. Нет. Планировки наших квартир не позволяют нам этого сделать; не только «сталинские» высотки, но просто само устройство нашего жилья.
  • Государственные институты. Все они в России родом из сталинского проекта. Вертикальная система управления, при которой правительство – это набор функционеров, выполняющих спускаемые сверху директивы. Когда политическая деятельность – это не представительский институт, как в демократических странах, а идеологический, имитационный конструкт. Это всё рождено десятилетиями главенства КПСС. И мы до сих пор живём в институциональном наследии этой модели. То же касается института выборов, которые должны создавать только видимость народовластия и обеспечивать легитимность партии власти. Суд, который на самом деле призван не устанавливать справедливость, а реализовывать уже принятые в другом месте решения, и так далее, и так далее.
  • Социальное устройство. Оно тоже родом оттуда. Главный пережиток советской модели – государственная монополия на коллективность. Именно оттуда родом панический страх возникновения горизонтальных связей и гражданского взаимодействия и крайне болезненная реакция на любую оппозиционную внесистемную активность.

И эти модели не просто живые, жив принцип, который лежит в их основании: величие государства важнее жизни отдельного человека. Собственно, отсутствие осмысления прошлого и отсутствие квалификации террора как террора тесно связано с невозможностью перевернуть эту иерархию, когда сильное государство – это безусловная ценность, перевешивающая все остальное.

И поскольку мы в огромной степени ещё там, в этом прошлом, реальная коммуникация с ним, которая заставляет говорить о необходимости изменений здесь и сейчас, она страшно трудна. Мы живём над огромным количеством крови, и та перегородка, которая нас отделяет от неё, она очень тонкая. И мы хорошо чувствуем, что стоит нам сделать неаккуратное движение, и мы пробьем эту перегородку и прикоснемся к чему-то очень страшному. И очень понятно, поэтому, что в наших собственных головах и в сознании всего общества выстраиваются целые системы заслонов, механизмов ухода от этой памяти.

К прочтению  Церковь чтит память апостола иакова, брата господня по плоти

Дело Хоттабыча

На примере происходящего сейчас с Юрием Дмитриевым мы наблюдаем важную трансформацию, значимую в масштабах всей страны. И возможно, в этом миссия Дмитриева: показать, как в увеличительном стекле, что происходящее с ним – происходит со всей Россией.

Дело в том, что эта история очень ярко отмечает водораздел, который, на самом деле, в нашей стране уже перейден, но мы, может быть, это не все заметили. До определенного времени негласные правила игры состояли в том, что не стоит заниматься политикой в самом конкретном ее понимании (борьба за власть, непосредственное участие в политике), гражданская же активность – это дело граждан. Инициативы чисто гражданские, типа «Возвращения имен» или «Последнего адреса», считаются благонадёжными и не вызывают, кажется, недовольства государства. Даже на «Возвращение имен» приходила, как мы знаем, уполномоченная по правам человека и говорила правильные слова, о том, что это урок для сотрудников правоохранительных органов и силовых ведомств, что нельзя нарушать закон. На Бутовский мемориал приезжал президент (правда, давно), регулярно приезжает патриарх, и даже мемориалы, открытые Дмитриевым, открывались при значительной поддержке властей, а в раскопках захоронений участвовали военные части, то есть, это происходило при участии государства.

Но уже некоторое время этот договор о разделении сфер деятельности нарушен. И очень ярко это происходит с 2014-го года, понятно, какие события с этим связаны. Сотрудники Мемориала говорят, что региональные власти с каждым годом все менее охотно сотрудничают с ними. Чисто гражданская активность перестает быть для государства невинной, не вызывающей напряжения. В частности, то, чем занимается общество Мемориал, до последнего времени с государством в конфликт не входило. Но теперь общество Мемориал объявлено «иностранным агентом».

Музей «Пермь-36» не занимался политикой, тем не менее, стало понятно, что в том виде, в котором он существовал, как чисто негосударственное место памяти – он существовать не может, он был переформатирован. Другой пример — Музей антибольшевистского сопротивления в Подольске. Это частный музей, находящийся на частной территории, но сейчас человека, который его организовал, судят за хранение оружия. Много лет разворачивается история вокруг мемориала жертвам крестьянского восстания в Тамбове. Недавно был в очередной раз демонтирован закладной камень, на месте которого должен был быть построен негосударственный народный мемориал.

Словом, водораздел между политикой и гражданской позицией исчезает или уже исчез. И пример Дмитриева тут очень яркий: человек, занимающийся чисто исследовательской, исторической деятельностью, оказывается в конфликте с государством. И все, кто внимательно наблюдает за этой историей, уверенно говорят о том, что дело против него вызвано политическими причинами. В первую очередь тем, что резонанс, в том числе международный (туда приезжают люди из разных стран, национальные делегации), который эти мемориалы вызывают, – это слишком громкое напоминание о том, что советское государство совершало там преступления, и государство нынешнее не может больше спокойно за этим наблюдать, оно как-то особенно болезненно ощущает в последнее время эту свою преемственность.

Общая память как условие примирения

Так понимаемая работа с прошлым, ведущаяся в настоящем, – это обязательно еще и наведение мостов, выстраивание общего пространства, которое было разрушено. Именно поэтому утверждения, что память о трагедиях ведет к разделениям на потомков жертв и палачей и разрушает гражданский мир — чистой воды манипуляция. Такое разбирательство не ведет к разделению общества, а разрушает монолитную картину истории и представление об обществе, о народе, как о монолите. Единый образ прошлого, монолитный образ общества и государства необходим тогда, когда общество, в реальности, разделено, и его приходится собирать внешним объединяющим нарративом, попугивая ужасами, которыми якобы чреват отказ от этого нарратива.

К прочтению  Причины греческого кризиса

В этом смысле показательна ситуация с нашим представлением о Великой Отечественной войне. Ведь история войны состоит из разных эпизодов: с одной стороны, человеческий героизм, а с другой — система управления, при которой противника забрасывали телами. Но в официальной риторике настойчиво продвигается только одна, «героическая» версия прошлого, и шаг влево или вправо от нее считается опасным, потому что грозит разрушить красивую конструкцию Победы. В этом контексте, например, власовцы воспринимаются как нечто, взрывающее картину мира, так что про них вообще лучше не вспоминать. Такая модель держится как раз на том, что внутри все очень нестабильно, и эту нестабильность нужно сдерживать героической картинкой, как бочку кольцами, иначе все распадется.

«Возможно, никакой объединяющей версии истории или общего пантеона национальных героев создать сейчас попросту невозможно — пишет в одной из статей публицист Юрий Сапрыкин, – просто потому что общество перестало быть монолитным. (…) Вопрос не в том, чтобы вытеснить неправильную версию правильной, а в том, чтобы разные версии могли существовать рядом, не объявляя друг другу войну на уничтожение». В социологии и политологии это называется инклюзивной моделью памяти, моделью, включающей разные представления о прошлом, которые могут сосуществовать в рамках целого, не раскалывая его. Но инклюзивная модель может существовать только на прочном фундаменте, который обеспечивает ее устойчивость. Этим фундаментом должен быть безусловный консенсус относительно основных ценностей, в частности, консенсус о том, что произошедшее в СССР – это преступление, которое не имеет оправданий.

Как в случае отдельных людей, так и в случае общества, нахождение общего языка и преодоление разделяющих ужасов возможно только на почве откровенных разговоров об этом, — только так строится эта самая инклюзивная модель. И поэтому не случайно, а естественно, что акции вроде «Возвращения имен» или расследование Дениса Карагодина (одним из его результатов было письмо Карагодину от внучки одного из тех, кто расстрелял его прадеда и их последующее примирение) не устанавливают границы, а размыкают их. Именно там могут по-настоящему встретится потомки жертв и потомки палачей. Это возможно только на общем основании осуждения преступлений и благодарного желания войти в это наследство, а не отказываться от него. Такая память ломает границы не только между палачами и жертвами. Она размыкает границы прошлого, выходя в настоящее, и заставляет ломать конструкцию, в которой мы существуем, когда государство оказывается важнее человека. И отсюда смычка памяти о репрессиях с правозащитой и политикой вообще. Невозможно отделение от политики, сохранение памяти о жертвах — это политика, так же как честное свидетельство историка, журналиста, гражданина – это политика. Безопасного пространства тихого уважения к прошлому, не выходящего на поле политики, больше не существует.

Популярное

10.05.2020
Глава Приморской митрополии совершил Божественную литургию в Покровском соборе
10 мая 2020 года, в Неделю 4-ю по Пасхе, о расслабленном, митрополит Владивостокский и Приморский Владимир совершил Божественную литургию в Покровском кафедральном соборе.

09.05.2020
В День Победы глава Приморской митрополии совершил богослужение в храме Казанской иконы Божией Матери
Владивосток . 9 мая 2020 года, митрополит Владивостокский и Приморский Владимир совершил Божественную литургию в храме Казанской иконы Божией Матери . Его Высокопреосвященству сослужили настоятель храма протоиерей Ростислав Мороз, иерей Михаил …

13.05.2020
Глава Приморской митрополии провел рабочее совещание, посвященное ходу строительства Спасо-Преображенского собора
Владивосток. 13 мая 2020 года митрополит Владивостокский и Приморский Владимир провел очередное рабочее совещание на строительной площадке Спасо-Преображенского кафедрального собора.

Рейтинг
( Пока оценок нет )
Понравилась статья? Поделиться с друзьями:
Добавить комментарий

;-) :| :x :twisted: :smile: :shock: :sad: :roll: :razz: :oops: :o :mrgreen: :lol: :idea: :grin: :evil: :cry: :cool: :arrow: :???: :?: :!: