Рпц и трагедия в крымске

Крымск: между деятельным добром и разобщенностью (+ фото)

Крымск – это юность российского волонтерства

Было много всякого странного, глупого, красивого. Например, как рассказывал Митя Алешковский, однажды, когда они собирали пожертвования на смотровой площадке в Москве, внезапно подъехали автозаки, и волонтеры подумали: все, сейчас нас заберут, — а из автозаков вылезают улыбающиеся омоновцы и несут памперсы. И таких историй было много, это была такая юность волонтерства, вторая в истории России массовая волонтерская акция – первая была во время пожаров вокруг Москвы.

Фото: Максим Ефремов / Facebook

В Крымске обкатывались новые технологии. Взять тот же отчет Синодального отдела: до этого не то чтобы считалось, что отчитываться не надо, но никто особо на эту тему не задумывался. А в Крымске была нервозная обстановка, потому что все друг друга обвиняли в том, что воруют, скрывают, люди были поставлены перед необходимостью хорошо отчитаться, что они и сделали. Была отработана технология с двумя складами, когда на одном лежит вода и всякие не очень ценные вещи, и из него раздают почти всем и все, чтобы не было информации, что волонтеры гонят пострадавших и не делятся гуманитарной помощью, а ценные вещи – оборудование, стройматериалы, техника – поступали на другой склад, и раздавались только после проверки, что человеку это действительно нужно. Правда, проверка была довольно формальной, но тем не менее.

Фото: Максим Ефремов / Facebook

В общем, Крымск был массовой демонстрацией на всю страну того, что у нас есть сильное и способное к организованной деятельности волонтерское сообщество, и после этого власти пытались принять закон о добровольчестве, и два раза добровольческое  сообщество сумело остановить его принятие в плохой редакции, потом его все-таки уже приняли, но в несколько улучшенном виде.

Среди волонтеров было очень много разных людей. Первым человеком, кого я встретил в Крымске, был журналист местной телекомпании, хипстер в реалиях 2012 года: бороденка, шляпа, какие-то непонятные штаны – но он героически и самоотверженно, что совершенно не вязалось с его обликом, работал вместе со всеми остальными волонтерами. В Крымск также волонтером приехал заслуженный адвокат России лет пятидесяти, у которого под Москвой четырехэтажный дом, но он наравне со всеми лопатой доставал муляку из подвалов. Там была девушка-бармен небесной красоты, которая сказала: «Вечером я ложусь спать с чувством, что сегодня сделала что-то хорошее – очистила столько-то метров подвала. А когда я ложилась спать в Москве, у меня в голове был только список коктейлей, которые я смешала за ночь».

И, кроме того, несмотря на все противоречия, там было братство, объединение. Крымск на какое-то время всех объединил – потом, конечно, все снова перессорились, — но там все были вместе.

Ксения Кнорре Дмитриева

Кто-то пиарился, кто-то помогал

В пиковый период у меня в подчинении было триста шестьдесят пять волонтеров, они жили в лагере, ели три раза в день, у них одежда для разных работ, всегда был рабочий инструмент – и это все благодаря фондам. Если бы не они, ничего не было бы. Местная администрация почти никак не помогала, только просила.

Через неделю после моего появления там и после того, как образовался лагерь волонтеров, к нам приехали МЧСовцы.

— У вас здесь лагерь?

— Да.

— А что у вас есть?

— Все, что нужно.

— А питание?

— Да, есть кафе, где нас три раза кормят.

— А можно мы наших сотрудников к вам пришлем питаться?

— А у вас своей пищи нет? У вас должны быть полевые кухни.

— У нас сложности с финансированием. Давайте мы к вам придем?

И в итоге от нас больше спрашивали. Каждое утро мне звонили из оперативного штаба, спрашивали, сколько есть волонтеров, и второй вопрос был – чем вы нам сегодня можете помочь?

На совещании в оперативном штабе МЧС. Крымск. Фото: Максим Ефремов / Facebook

Когда мы восстановили мосты через речку, сделанные полностью нашими волонтерскими силами – варили их наши сварщики нашими материалами, — приехала пресс-служба МЧС отснять материал, как они восстановили все эти мосты, хотя они к этому вообще никакого отношения не имели.

Фото: Максим Ефремов / Facebook

Один раз кто-то пытался отобрать один из наших складов гуманитарной помощи – человек прилетел на вертолете, сказал, что он от губернатора Ткачева, и заявил: «Ребята, у вас бутилированная вода стоит не на поддонах, а просто на бетоне, поэтому мы ваш склад закрываем». Но в лагере были журналисты различных изданий – они сразу прибежали с камерами, на требование прекратить съемку показали удостоверения, что они журналисты и имеют право снимать. И он отступил.

Фото: Максим Ефремов / Facebook

Это случай из той же области, когда к нам шли фуры из благотворительных фондов, их по дороге останавливали сотрудники ДПС и пытались на них клеить наклейки «Единой России». И подобных историй было очень много.

Был такой Руслан М., у него был «Форд-Транзит», фургон. Он, забросив свою работу, развозил гуманитарную помощь нуждающимся, советовал, кому стоит давать, кому нет, покупал за свой счет сигареты в лагерь, по три-четыре блока в день. У меня волонтеры всегда раз в неделю выезжали на море, когда-то помогала администрация – давала автобус, но когда администрация не могла помочь, он брал тех, кто хочет поехать, загружал в свой фургон и вез на ближайший пляж в Новороссийск или Анапу за свой счет. И таких людей из местных жителей было достаточно много.

Фото: Максим Ефремов / Facebook

Там было много хорошего и плохого. Была и искренняя благодарность людей, которым мы помогали, особенно из незащищенных слоев – пенсионеры, учителя. Когда мы разгребали их дома, приносили гуманитарную помощь, мы видели их искренние слезы

Была одна семья, которой я уделял особое внимание, — пожилая пара детдомовских пенсионеров-инвалидов, у которых вообще никого не было. В тот момент, когда мы их нашли в одном из последних домов в Нижнебаканской, у них не было ни костылей, ни инвалидных колясок, и они ползали: чтобы добраться из дома в туалет, им нужно было ползти по земле

Мы их нашли, купили им трости, потом ходунки, чтобы они могли ходить. Их рыдания, когда мы им привезли гуманитарную помощь, конечно, дорогого стоили.

Фото: Максим Ефремов / Facebook

Было достаточно много различных организаций и общественных деятелей. Кто-то на этом пиарился, кто-то действительно оказывал помощь. В первые неделю-две моего пребывания мы каждый день круглосуточно разгружали фуры с гуманитарной помощью, которые шли и шли отовсюду, как и волонтеры, которые приезжали чуть ли не с Дальнего Востока.

Российский Красный Крест раздавал гуманитарку – холодильники, газовые котлы и телевизоры. Но местные жители,  с которыми я обсуждал эту тему, говорили, что были достаточно жесткие требования по получению этой помощи, ее давали не всем и в определенные сроки, как раз тогда, когда те, кто действительно занимался восстановлением жилья, делали ремонты и просто не знали об акциях РКК, у них физически не было возможностей об этом узнать, куда пойти и заявить. И были еще сотни людей, которых я вообще не знаю, но когда я, например, писал в фейсбуке, что кому-то нужно закинуть денег на телефон, кто-то их тут же закидывал.

И это событие повлияло на жизнь многих людей, решивших посвятить себя волонтерству. Из нашего лагеря в Нижнебаканской вышли многие волонтерские проекты, и после этой гуманитарной операции многие ее участники пересмотрели свои взгляды на жизнь.

Фото: Максим Ефремов / Facebook

Эдик

Сегодня долго общались с парнем — старшим в лагере волонтеров в Баканке. Эдуард. Представляется: «Эдик». Молодой пацан, коммерсант, директор представительства зарубежной фирмы в Москве. События в Крымске его застали в командировке. Он рванул в Крымск со своими питерскими друзьями — в чем был, в костюме, туфлях и при галстуке. С собой — дорогой белый чемодан.

Эдуард в Баканке на пешеходном мосту, котороый так не был восстановлен властями со времени наводнения 2002 г.

Их было одиннадцать человек — на третий день после трагедии, когда в Баканской не было никакой государственной помощи, потому что власти занимались в основном Крымском. Ребята были первые и единственные, кто занялись этой станицей.

У Эдика удивительные отношения со своим лагерем. Там сейчас порядка 200 человек — это огромная масса людей. Ни один из них ни единой минуты не сидит без дела, все чем-то заняты. Мужчины на физической работе, женщины — контроль над процессом, сортировка вещей, прием заказов, раздача помощи, обход местности. Волонтеры ходят по домам, выясняют ситуацию, составляют списки первоочередных потребностей. Они контактируют с местной администрацией, с соцзащитой, обмениваются информацией. Государственные органы не могут действовать оперативно: им надо запрашивать центр, получать подтверждение, помощь привозят централизованно, решения о дополнительных денежных компенсациях требуют времени. А помощь людям нужна здесь и сейчас.

Баканка, ланерь волонтеров

Именно волонтеры имеют возможность мгновенно реагировать на запросы о помощи. Поэтому администрация (точнее то, что от нее осталось, потому что Баканку переподчинили Новороссийску, и местные этим очень довольны – к своей бывшей администрации они относятся скептически) к ним постоянно обращается.

При мне «Эдику» звонил чиновник с просьбой срочно очистить от ила подвал пятиэтажного дома. «Мне кажется, пятиэтажный дом сам в силах очистить свой подвал? У меня сейчас все люди заняты», — отвечает старший. Чиновник его уговаривает, потом требует. Эдуард связывается со своими и выделяет четырех человек. «Что делать, надо сотрудничать», — объясняет он мне. К вечеру мы возвращаемся в Нижнебаканскую – подвал расчищен.

Когда я пишу «чиновник звонит», это не совсем отражает реальность. У Эдуарда нет телефона, с ним все общаются по рации. Его сотовый и сотовый его помощницы, оба с далеко не нулевым балансом, по неизвестной причине заблокированы с первого дня, как из Питера на Кубань выехали волонтеры и об этом стало известно в Твиттере.

Баканка, пункт выдачи гуманитарной помощи

Мы идем с Эдуардом по станице. Его знают все, и он знает всех. Он знает кто где живет: где одинокий старик, где новорожденный, где беременная женщина, что обещали, что не смогли пока, что уже сделали, где кто погиб (жертв в Нижнебаканской немного — я не знаю официальную статистику, но со слов тех людей, которые там работают — около пяти человек), как кто спасся от потопа, кто потерял машину, кто как смог восстановить — все в мельчайших подробностях.

«Подарок»

Я наблюдал этого паренька в течение нескольких часов, и хотя мы общались на «ты», несмотря на то, что он сильно младше меня, мне постоянно хотелось называть его по имени-отчеству… Если его назначить главой местной администрации — без угрозы, что его выкинут и снимут — через два-три года в этом поселке будет настоящий рай. Там будет идеально работать система ЖКХ, там не будет преступности, там будет совершеннейший порядок и чистота.

В Нижнебаканской есть кафе. Его хозяйка с первого дня кормила на свои деньги всех, кто приезжал помогать: милицию, МЧС, волонтеров, пожарных, электриков, энергетиков. Она сама пострадала от наводнения: подтоплен и частично разрушен дом. Но кафе осталось, и очень удачно оказалось то, что вода, которая в нем используется — из скважины на горе, а не из низины. Это один из немногих оставшихся источников чистой воды в поселке, и к этой воде — свободный доступ.

Эти близнецы живут под навесом, который снят на предыдущем фото

В кафе Эдуард решительно и уверенно выговаривает МЧСникам за то, что они не убрали за собой посуду. Я знаю точно: где бы ни был «Эдик» — у себя ли в офисе, или в мэрии Москвы, которую он, надеюсь, когда-нибудь возглавит – вокруг него всегда будет порядок.

Именно этим опасны волонтеры тем, кто не убирает за собой посуду и не дает ее убирать другим. Имеющий уши слышать, да слышит.

Баканка

Снести все и построить заново

В Нижнебаканской иногда заходишь в дом, который не пострадал от наводнения – но он внутри выглядит так, как будто его затопило. Бедных и очень бедных семей много.

Тоже самое в Крымске. На фоне современных кирпичных домов доисторические глиняные саманы выглядят так, что не понятно, как люди могут в них в принципе, безотносительно наводнения, жить.

Московские хрущевки по сравнению с крымскими двухэтажными выглядят роскошными виллами. В крымских еще меньше площадь квартир, потолки еще ниже, полы первых этажей деревянные, так что вся сырость из подвалов проникает в квартиры. Сам район двухэтажных домов удручающе напоминает советское время бараков.

В 1966 в Ташкенте произошло землетрясение, которое почти полностью разрушило глинобитный саманный город. Тогда усилиями всего Советского Союза на старом месте была построена новая столица Узбекистана.

Понятно, что сегодня новый, современный и красивый Крымск – это тоже из области несбыточных пожеланий. Но мечтать же, как говорится, не вредно?

Инфекции: не замечено

Всех наших московских друзей и родственников крайне волновал вопрос об инфекциях. Но ничего, с этим связанного, мы не увидели. Да, ил, который принесла вода, — «муляка» — обладает свойством пропитывать все, с чем соприкасается: дерево, ткани, кирпич, и, видимо, он ядовит. Если ходить по нему голыми ногами, возможны поверхностные воспаления. Если попадает в рану — нарыв гораздо сильнее, чем от простой грязи.

Но люди уже научились обходиться с илом, справляются, почти из всех домов основную массу ила уже убрали. Волонтеры пользуются антисептиками в обязательном порядке с регламентированным интервалом: обработка ног, рук, умывание.

В Баканской мы наблюдали, как государственные службы поливают антисептиком улицы.

Погода очень жаркая и влажность уходит. Трудно просушиваются только помещения.

Из Москвы Крымск кажется сплошной зоной бедствия, но ничего подобного нет. Существенно затронута значительная часть города, но далеко не весь Крымск.

Мародеры и «блокадники»

Как всегда бывает в таких ситуациях — кому война, а кому мать родна. Есть такие, которые записываются в очереди за гуманитарной помощью по два раза, под разными фамилиями, берут гуманитарной помощи помногу. Мы начинали раздачу по заявкам, полученным по телефонам круглосуточной горячей линии. Бывали случаи, что мы приезжали с заказанной помощью в дом, и оказывалось, что здесь сидит человек, торгующий на рынке — он заказал себе все, что имеет ценность, и планирует это продавать.

Но большинство, конечно — это настоящие пострадавшие. Они очень встревожены и взволнованы, у них развивается «синдром блокадника» — взять побольше, потому что ничего нет. Но в отличие от мародеров, которые пытаются под любыми предлогами выбить как можно больше и нажиться на беде, очень благодарны.

Два города

И противоположное впечатление.

Местных волонтеров все-таки очень мало. В верхнем городе музыка, пиво, мальчики и девочки гуляют, у них все хорошо. Нижний город — гниет, люди по колено в грязи в своих домах. Расчищено многое, но далеко не все.

Семья: мать — лет восьмидесяти пяти, инвалид, и сын — около шестидесяти, работающий пенсионер, каждый день ездит в Новороссийск на электричке. Вечером он возвращается, и они пытаются что-то сделать за несколько часов, пока не стемнело. Приди туда человек пять — хотя бы школьников, они бы за один день там навели порядок, а за второй — женщины бы все вытерли и вымыли. И уже можно было бы как-то просушивать дом. Но этой помощи нет. Люди разобщены.

Друг другу помогают родственники. Сплотились соседи в многоквартирных домах. Но не более того.

Нижняя часть Крымска застроена двухэтажными хрущевками с очень низким первым этажом и низкими потолками. Через эти дома неделю назад пронеслась бурная горная река вперемешку с илом и грязью. Здесь соседи друг другу помогают: кто-то приняли в квартирах вторых этажей, кто-то кого-то кормит.

— Смотри, браток, что мне итальянцы прислали, — чуть подвыпивший дедушка взял из гуманитарной помощи только итальянский женский шарф с помпонами. Он небрежно закидывает его через плечо, на пузе распахнута рубаха. У бодрого старика сохранился фамильный самовар (с печатями, подчеркивает он), и этот самовар несколько дней круглосуточно снабжал кипятком весь квартал, пока не было света и газа.

— Хватит хвастать, Паша, — смеется над ним пожилая соседка. Ее вымыло волной из квартиры, и ей удалось ухватиться за верхние тонкие ветки яблони, которая растет под окном. За эти ветки она держалась семь часов, пока поток не стал ослабевать. – Мне ничего не надо, ребятки, спасибо, — она отказывается от внушительного набора гуманитарной помощи. — Вот у меня есть «Доширак», что старухе еще надо? Отдайте другим, кому нужнее.

Станица, как и город, затоплена очень неровно: где повыше — все прекрасно, где пониже — полная катастрофа. В тех местах, которых наводнение коснулось, жизнь изменилась очень сильно и во всем — внешне и внутренне. Многие вообще не пострадали. Они живут, в основном сами по себе. Взаимопомощи нет или очень мало — каждый сам за себя.

Михайловская церковь

  1. Краснодарский край
    /
  2. Крымский район
    /
  3. Крымск

Новороссийская епархия / Крымское благочиние

Церковь. Действует. Престолы:Михаила АрхангелаГод постройки:Архитектор:Адрес:

Россия, Краснодарский край, город Крымск, улица Крепостная, 10

Координаты:44.933167, 37.990174Проезд:


21 августа 2017


21 августа 2017


21 августа 2017

Андрей Кононов
27 июля 2017

блукач
15 сентября 2013

Фильтр объектов

Показать только действующие

Развернуть

Яндекс-карты

  • Яндекс-карты
  • Google maps
  • OpenStreetMap
  • Wikimapia
  • 2Gis Карты
  • Bing maps

дороги

  • дороги
  • спутник
  • гибрид

Статью добавил(а): А.Токарев, 
1 февраля 2014

Церковь Михаила Архангела находится на территории города Крымска Краснодарского края на улице Крепостной, строение 10. Она расположена в центре города. Обиходные названия – Михайловская или Архангельская.

Крымск был основан в 1862 году как поселение бывших солдат Крымского регулярного пехотного полка. Поселение стало именоваться «Крымское». В 1873 году сюда прибыли беженцы, в том числе из Молдавии, которые привезли с собой виноградную лозу. Стало развиваться виноделие. После Великой Отечественной войны станица лежала в руинах, ее полностью восстановили. В 1958 году ей присвоили статус города. В настоящее время Крымск – это тихий провинциальный городок, из достопримечательностей: церковь Михаила Архангела; краеведческий музей; остатки крепости и Варнавское водохранилище.

Церковь Михаила Архангела в Крымске построена в 1886 году в станице на пожертвованные средства казаков и местных жителей. Представляет собой высокое кирпичное строение с колокольней, с фонтаном и беседкой на территории. Здание очень светлое внутри, так как имеет высокие и широкие венецианские окна. Основной объем представляет собой светлый четверик с завершением маковкой на барабане. По бокам четверика установлены такие же маковки на полусферах зеленого цвета. Колокольня пристроена к зданию и соединена с основным объемом трапезной. Двухуровневая колокольня имеет шатровое завершение. Всего церковь Михаила Архангела в Крымске венчают пять глав золотистого цвета. На территории построена веранда для отдыха и функционирует фонтан. Площадь вокруг обители и сквера выложена плиткой. Весь сквер утопает в цветах.

Статью добавил(а): Вадим кр, 
19 декабря 2018

В 1866 году в станице построили деревянный, стоявший на каменном фундаменте, храм, освящённый 15 сентября того же года во имя Архистратига Михаила. 29 марта 1882 года он сгорел. Второй, каменный Михайловский храм был освящён 15 сентября 1886 года. В 1890 году в нём устроили придельный престол Космы и Дамиана. В начале 1930-х гг. находившийся на месте нынешнего городского парка Михайловский храм станицы Крымской был разрушен.21 июля 1991 года в Крымске состоялась закладка первого камня нового Михайловского храма. Его проект, прошедший обсуждение на совете архитекторов Краснодарского края в крайисполкоме, был подготовлен к ноябрю того же года. При разработке проекта архитектор А.Н. Гиленко и инженер В.Н. Чуносов исходили из пожеланий и рисунков настоятеля Михайловского храма Сергия Карпца, который служил прежде священником в храме Троицы Живоначальной в Затьмачье в Твери и хотел построить храм, похожий на древний тверской.

11 ноября 2001 года митрополит Екатеринодарский и Кубанский Исидор (Кириченко) освятил третий Михайловский храм. Его второй придел освящён во имя святых Царственных Страстотерпцев.

Близ юго-западного угла храма возведена водосвятная часовня – четверик под увенчанной луковичной главкой четырёхскатной шатровой кровлей.

https://vse-hramy.livejournal.com/64306.html#/64306.html

ПРАВМИР + ПРЕДАНИЕ.РУ= ПОМОЩЬ КРЫМСКУ

В Крымске затопило низину. В низине живет самое бедное население – потому, что все, кто мог построить новое жилье в последние два десятилетия, строили его выше зоны затопления.

Бедные сами не справятся. Это точно.

В сырых двухэтажках и в оседающих от воды саманах живут и семьи с детьми, и старики, часто беспомощные. Кто-то, кто посильнее, справится сам. Кто-то, оказавшись без поддержки, будет потихоньку гнить в мокрых стенах, возвращающих людям испарения гнилой воды.

Промоина в каменной стене

ПРАВМИР совместно с фондом ПРЕДАНИЕ.РУ начинает сбор средств для помощи Крымскому району. Задача «Правмира» – напоминать вам о нуждах пострадавших, благотворительный фонд «Предание» занимается сбором, учетом и распределением поступивших средств. Решения об определении приоритетных направлений помощи принимаются руководством «Правмира» и фонда «Предание» совместно, на основании актуальной информации с места катастрофы.

Как перечислить средства на помощь Крымску расскажет вот эта страница на сайте «Предания».

На что необходимо потратить средства в первую очередь? Нужно закупить осушители воздуха для просушки помещений. Дело в том, что многие затопленные здания расположены в таких местах, где невозможно их быстрое естественное осушение. А жить в сыром помещении, пропитанном к тому же загрязненной водой — это высокий риск легочных, в том числе хронических, заболеваний.

Схема работы предполагается следующая: осушитель ставится на несколько суток в квартиру или в дом, каждый день в новую комнату. После просушки дома, специально обученный волонтер переносит осушитель и налаживает процесс в другом помещении. Таким образом, одно устройство помогает многим семьям.

Другая актуальная проблема Крымска и Нижней Баканки, которую будет решать настоящая кампания сбора средств — это мебель. Во многих домах мебель почти полностью уничтожена водой. Люди спят на сырых полах, на влажных матрасах. Кто-то даже не может получить гуманитарную помощь, потому что ее просто некуда положить – нет ни шкафов, ни стеллажей. На собранные средства мы предполагаем закупать недорогую мебель для того, чтобы обеспечить людей самым необходимым.

Вы с нами?

Деятельное добро

Впечатление от общения с волонтерами, причем не только церковными — фантастическое. Это совершенно необыкновенные, удивительные люди. Порыв, из-за которого они иногда целыми компаниями приехали, пожертвовали своими отпусками, деньгами, отдыхом, развлечениями, увлечениями — очень правильный и редкий.

Баканка, лагерь волонтеров, офис

Даже если бы волонтеры там были не нужны с технической точки зрения, они все равно нужны, потому что этот порыв в человеке нельзя игнорировать — его надо всячески поддерживать, возгревать и лелеять. Это то деятельное добро, которого очень не хватает нам всем.

Баканка, ланерь волонтеров

Наблюдал московских МЧСников, человек семь, все семейные. У ребят были отпуска, но они собрались и приехали частным образом в Нижнебаканскую и работают лучше, чем спасатели, трудящиеся официально в составе больших отрядов: серьезная квалификация, опыт реабилитации людей. Спасли жизнь человеку, который стал задыхаться — едой подавился — провели реанимационные действия до приезда скорой. Используют какие-то простые средства — веревки, блоки, — чтобы поднять тяжелые предметы, могут отбуксировать затопленный транспорт… Конечно, они приносят очень много пользы. На них все молятся буквально.

Баканка, промоина в стене дома

Видел я местных волонтеров — крымских и баканских. Баканские — несколько замечательных молодых девчонок. Они пришли в первый же день работы лагеря волонтеров, предложили свою помощь. Их участие совершенно бесценно: они знают станицу, как свои пять пальцев, знают людей, кто где живет, знают адреса и телефоны. Их мужья тоже постоянно помогают: своими машинами, знакомствами, связями.

Критерии

В церковном штабе нам дают перечень адресов и загружают джип мешками с расфасованной гуманитарной помощью: мешок с продуктами, мешок с гигиеническими и хозяйственными принадлежностями, отдельно одеяла, воду и памперсы. Мы едем в одну из самых разрушенных частей города, в низину, которая первая встретила поток.

У нас с собой драгоценная ксерокопия карты Крымска, пытаемся разобраться в плане. Неожиданно схема уводит нас от реки и поднимает в гору. Город как на ладони, нужный адрес — последний на улице, на самом верху. Тревожит смутный и неприятный вопрос – после смытых саманов Нижней Баканки – что мы здесь делаем?

Волонтерам, развозящим помощь, даны полномочия принимать решения на месте. Необходимо вникать в ситуацию, проверять адекватность заявок реальным потребностям. Можно выдать и больше, чем просят, можно не выдать.

В конце улицы, в тупичке на горе не можем разъехаться с встречным микроавтобусом. Уступаем, выходим размяться, пока машина пытается развернуться. Из крепкого каменного дома появляется приличного вида мужик, с любопытством рассматривает московские номера. Пользуясь случаем, уточняем у него адреса.

— А вас тоже затопило?

— Нас? Да не сказать, что особо. Вот у меня палатки на рынке затопило – это да…

Находим дом из заявки, стучимся, представляемся. Приглашают пройти.

— Вас тоже затопило? – вежливо, но уже с недоверием опять спрашиваю я.

— Ой, да! Смотрите, сарайчик в каком виде?! И клумбу всю смыло. Мы в зоне затопления, не сомневайтесь. У нас комиссия была, и все справки есть. Показать?

Дом на высоком фундаменте, все чисто и сухо. Клумба? Сарайчик? В паре кварталов отсюда, ниже к реке, настоящий ад, который неделю разгребают армия и МЧС…

Смотрим на них. «Жигули» пятерка, чумазые дети, мал мала меньше. Переглядываемся – и выдаем все, что просили. Я вынимаю мешки из машины. В «Жигулях» как сидел, так и продолжает сидеть молодой коренастый хозяин. Оставляю мешки у джипа, иду к нему, борясь по пути с раздражением:

— Молодой человек? Может, поможете?

Он выходит из «Жигулей»:

— Да, конечно. Оставляйте, я отнесу. Спасибо. Большое спасибо.

Соседи тоже в заявке. Встречают. Показывают. Во дворе три машины. Вода текла с гор — затоплены еще одна клумба и вольер для собак.

Выдаем.

Кто взвесит меру человеческого горя?

Бить в колокола и рельсы

Одной из главных причин гибели людей при наводнении суд назвал халатность местных властей. В августе 2013 года приговоры выслушали четыре чиновника. Бывшего главу Крымска Владимира Улановского суд приговорил к 3,5 годам колонии-поселения, бывший руководитель Крымского района Василий Крутько получил шесть лет. Непосредственно отвечавший за предупреждение чрезвычайных ситуаций начальник районного управления ГО и ЧС Виктор Жданов приговорен к 4,5 годам лишения свободы в колонии-поселении, а экс-глава Нижнебаканского сельского поселения Ирина Рябченко — к 3,5 годам условно.

По версии следствия, Крутько, Улановский, Рябченко и Жданов знали заранее о том, что на город может обрушиться паводок, но не оповестили население, не приняли мер по эвакуации людей, а уже после трагедии дали указания подчиненным подделать документы о своих якобы своевременных действиях в этой ситуации.

Рейтинг
( Пока оценок нет )
Понравилась статья? Поделиться с друзьями:
Добавить комментарий

;-) :| :x :twisted: :smile: :shock: :sad: :roll: :razz: :oops: :o :mrgreen: :lol: :idea: :grin: :evil: :cry: :cool: :arrow: :???: :?: :!: