Бедные приходят в церковь. получат ли они там помощь?

Всё важно

Храмовая молитва ни в коем случае не исключает домашнюю. И та, и другая важна, однако то, что человек получает в храме, дома он получить не может.

Во время литургии в храме происходит слияние Церкви Небесной и земной. Все христиане, живые и усопшие, объединяются вокруг Христа. Храм — это особое место, где Небо спускается на землю, а островок земли поднимается горе. Дома человек не может участвовать в таком таинственном единении.

В Церкви человек получает помощь, какую не может получить нигде. Здесь его грехи омываются Кровью Христовой, а Бог через священника благословляет всех, кто пришёл на богослужение. И даже если кто-то пока ещё не умеет просить Бога о своих нуждах — за него попросят те, кто стоит рядом.

Христианин, прежде всего, — это духовный воин. Воюем мы не против плоти и крови, но против духов злобы поднебесной. Однако, как гласит народная мудрость, один в поле не воин. Одному бороться очень тяжело, а вот вместе, помогая друг другу, по слову Евангелия «Носите бремена друг друга, и таким образом исполните закон Христов» (Гал. 6:2), всё-таки проще. Так будем молиться друг о друге и дома, и в храме — тогда, если Бог сподобит, вместе помолимся и в Царствии Небесном.

Протоиерей Сергий Кравченко

Записала Екатерина Щербакова

Если в храм, то зачем и в какой?

Четвёртая заповедь учит нас шесть дней трудиться, а седьмой отдать Господу. Как это сделать? Прежде всего — пойти в храм. Конечно, можно творить дела милосердия, но в первую очередь верующие люди по воскресным дням приходят в церковь для того, чтобы поблагодарить Бога за прожитую неделю и попросить благословения на следующую, по возможности — исповедаться и причаститься.

Таинства Церкви не совершаются келейно, за исключением каких-то особых случаев. Мы не можем крестить ребёнка без крёстных, священник не может один совершать литургию — в этом случае она теряет смысл. Само слово «литургия» переводится как «общее дело», то есть на ней должно собираться хотя бы несколько христиан.

Отмечу особо: не каждое место, которое называют храмом, есть храм, и не ко всем, собравшимся ради молитвы, приходит Христос. Сейчас много раскольников и различных вероучений, и все претендуют на то, что у них — истинная вера. Но мы помним слова Спасителя: «Создам Церковь Мою, и врата ада не одолеют её» (Мф. 16:18). Одну Церковь! Христос говорил о Церкви апостольской, а не самопровозглашённой. И апостол Павел сказал: «Один Господь, одна вера и одно крещение» (Еф. 4:5).

Уединение как условие развития

Думаю, что достаточный дом для семьи такой, в котором каждый человек чувствует себя не просто уютно, комфортно (это зависит от самих жильцов, как они устроят свой дом), а в котором каждый имеет место уединения.

Уединение — необходимое условие не выживания, а нормальной психологической жизни. Это место, где человек может отдохнуть, собраться с мыслями, побыть в тишине, не слыша через стенку, что слушает его внук или сын, как ругаются соседи, какого размера сверло в дрели у соседа. Он должен остаться в тишине, чтобы помолиться, подумать о прошедшем дне, наметить планы и просто восстановить свои силы.

Деньги и отношения

С другой стороны, деньги — это измерение не только товара и труда, но и, как ни странно, еще и наших отношений

Об этом важно помнить с психологической точки зрения

Иногда мы хотим отблагодарить человека деньгами в ответ на то, что он оказал нам что-то важное, ценное, как сейчас говорят — услугу. Иногда люди отказываются

Есть врачи и даже священники, которые говорят: «Ничего не надо». А некоторые прямо говорят: «Вот это будет стоить столько-то».

Но я говорю о том, когда деньги отдаются взамен за услугу, которую невозможно измерить: она заключается в хорошем отношении, в каком-то знакомстве, какой-то протекции. У нас есть платная медицина, мы можем сравнить, сколько стоит прием врача, ремонт зуба. Мы можем посчитать, сколько стоит чинить кран. А есть вещи, которые не измеряются деньгами. Например, человек дает нам рекомендательное письмо, составляет протекцию, звонит кому то, кто тебя примет, кто тебя выслушает и, может быть, чем-то поможет. Чем мы можем отблагодарить человека, который нам помог наладить такую связь, если мы не можем ему предоставить в ответ необходимую услугу?

Возникает проблема: мы чувствуем, что не можем воздать человеку и ощущаем свое неравенство. Он выше, сильнее, значимее нас.

Итак, услуга, полученная не за деньги, нас унижает, и мы хотим дать за нее денег. Это можно называть взяткой, а можно благодарностью

Важно, что благодарность, выраженная в денежной форме, приносит нам облегчение: если человек взял деньги, мы чувствуем, что мы квиты, чувство тревоги уходит, хотя на самом деле, деньгами, может быть, никогда не измеришь полученной пользы

Накопительство как историческая патология

Увы, в той или иной степени многие из нас обладают какими-то страстями, которые можно было бы отнести к сребролюбию. Скажем, любовь ходить по магазинам, покупать, хранить, копить.

Есть совершенно патологические формы накопительства, но они и выглядят как патологические. Одна из таких форм, очень печальная и трагическая связана с нашей историей. Им страдают люди, пережившие голод, карточную систему или получившие этот страх в наследство от родителей.

В 1990-е годы я как священник был в некоторых домах, где накопительство выглядело чудовищно. Например, закупалось подсолнечное масло, закупоривалось в трехлитровые банки и ставилось на нижние полки. Накоплено было, как минимум, на год-два вперед. Так же покупались крупы и мука. Все это превращалось в ничто — в крупе заводились жуки, масло портилось. Но люди не могли не покупать — они боялись (и, кстати говоря, газеты и журналы их активно подогревали: «скоро наступит голод, в Москве продуктов осталось на неделю — вы что, не знаете разве?»). Это — результат нашей истории, когда голод повторялся на протяжении жизни одного поколения несколько раз.

Я голода не застал, но помню очереди за хлебом и мукой в хрущевские 1960 или 61-й год. Я стоял, потому что ребенку тоже что-то давали. В Москве этого избежали, а где-то были бунты. Это был короткий период: лето или осень, но память семейная его сохранила.

На нашей семье это не отразилось, а моя бабушка собирала пакетики из-под сахара и бумажные вилки. Зачем — объяснить не могла. Про запас.

Осенью 1941-го стали раздавать участки под Москвой. Люди успели посадить картошку и капусту, а потом земля оказалась на несколько месяцев захвачена немцами, и у многих все пропало. А кто-то ел перемороженную и гнилую капусту, пытаясь тем самым спастись от голода. Мои отец и бабушка вспоминали об этом.

Может наступить время, когда не будет даже участка, чтобы за несколько месяцев что-то вырастить, как, например, в Ленинградскую блокаду.

Эта патология от пережитых травм, горькая и страшная, а вовсе не страсть. Люди, несущие в себе страх голода, физической нищеты, когда нечего будет есть и нельзя будет добыть еду, не могут подпадать под наше осуждение. Мы должны понимать, что в нашем народе очень сильна эта травма:история-то недавняя, сколько тут прошло?

Подытожим.

Достаток не осуждается, а благословляется, потому что при достатке жизнь устроена. Меры, где кончается достаток и начинается осуждаемое богатство, ни Господь в Священном Писании, ни Церковь не дает. Бог дал нам право, право нашей совести самим и каждому свое, определять грань между достатком и богатством.

Эта грань открыта духовному взору каждого человека. Евангелие называет погибельной страсть, а не стремление человека к обеспечению жизни себя своей семьи.

К прочтению  Церковь отмечает третье обретение честной главы святого пророка, предтечи и крестителя господня иоанна

Страсть, которая может подпадать под евангельское осуждение — когда человек не может остановиться, ему все мало, нужно еще и еще покупать, более дорогие и роскошные вещи, больше золота, машин, домов… Это поврежденная, с духовной точки зрения, личность.

Владение против бытия

Страсть к богатству, сребролюбие — это отношение к миру, основанное на глаголе иметь

«Иметь» — значит, владеть чем то, что заменяет для тебя нечто существенное, самое главное и важное. С христианской точки зрения, самое важное и ценное у человека — это его жизнь, это Божий дар

А если еще более конкретно — бессмертная душа. Можно ли чем-нибудь заменить душу и всю человеческую жизнь? Конечно, нет.

Фото: KristinaShumina, photosight.ru

Иметь — это подмена. Христианская антропология основана на другом глаголе — «быть». Когда человек «быть» подменяет «иметь», все его мироощущение и сам он сдвигаются в другую сторону. Вместо ощущения бытия, он ставит ощущение владения. И чем?

Многодетный отец владеет большой семьей. Но можно ли сказать «владеет» о семье?

Человек, построивший дом, им владеет. Человек, унаследовавший землю от своих отцов и праотцов, владеет ею.

Дом — это место, где человек живет, то есть бытует. Земля — это место, где он может добывать себе пропитание и построить дом. Это тоже относится к бытию. Деньги — нет. Деньги не кормят человека, не дают ему крышу над головой. Деньги — это символика. На деньги он может нечто приобрести, а может и не приобрести, может зачахнуть над златом, ничего не получив. Здесь бытие исчезает в стремлении человека иметь.

Чего ищет человек, в своем стремлении иметь больше? Казалось бы, он ищет бытия. Он думает: «Если у меня будет много денег, я могу купить большую квартиру, землю, чтобы построить на ней большой дом, хорошую одежду; я смогу путешествовать, обеспечивать семью, купить дорогую машину…» — и т. д., в зависимости от вкусов и воспитания. Но ведь между бытием и тем, что может быть — огромная дистанция. «Могу» — это бытие с отсрочкой, бытие с дистанцией. Иметь — это суррогат бытия, его иллюзия.

Труд как проклятие

Труд в том виде, в каком он существует на земле — это проклятие. Господь сказал человеку: «в поте лица твоего будешь есть хлеб» (Быт.3:19). Твой труд тебе дастся нелегко, ты должен будешь напрячься больше, чем это нужно, при этом земля породит тебе тернии, она не даст тебе сразу готовый хлебушек, зато даст ядовитые растения, град погубит твой урожай, наводнение смоет все, что ты построил и т. д.

Иными словами, Господь дал проклятие человеку, которое выражается в том, что труд может быть не эффективным и очень тяжелым, он может не спасать и не давать нужных богатств.

И как бы мы не оптимизировали свой труд с помощью достижений цивилизации, все равно, труд — проклятие.

В том же банке работа очень напряженная, тяжелая, изматывающая: восемь часов ежедневно сидеть перед компьютером, разбираться и отвечать за все — ошибка может привести к безумным последствиям. Помню, мне рассказывала женщина, которая еще до перестройки работала в сберкассе. Она ошиблась, и ей сказали: «Выплатишь — тогда не будем заводить уголовное дело, не выплатишь — суд». Это проклятие стоило ей года жизни, наверное.

Но я уверен, что любой труд приносит удовлетворение, если соответствует призванию.

Жизнь диктует изменения

– Многие считают, что церковное строительство ведется на деньги бизнесменов, которые нажили богатство неправедным путем, а теперь «покупают» себе спасение в вечности, жертвуя на храмы. Приходилось ли вам сталкиваться с такими бизнесменами и можно ли сказать, что люди помогают Церкви искренне?

– Лично мне не приходилось, но я знаю такие случаи.

И – да, такое явление существует. Но это касается не только нашей Церкви, а и религиозных институтов по всему миру. Человек, наживший себе богатство неправедным путем, желает как-то его «легализовать» для своей совести. Он оказывает существенное вспоможение какой-либо религиозной организации для того, чтобы за него там молились.

Здесь отношение Церкви неоднозначно

Есть достаточно жесткая ригористическая позиция: нет, мы будем принимать только по копейкам, только мелкие пожертвования, но от огромного количества людей, для нас это важно, чтобы не давать человеку, который пожертвовал много, повода для гордости, чтобы он не стал в храме или в мыслях унижать других

Есть другая позиция, она более распространена, но, на мой взгляд, не совсем правильная: деньги не пахнут, нам все равно, кто и как жертвует.

Есть и третья позиция – средняя между этими двумя крайностями. В Евангелии мы видим и благоразумного разбойника, и другие примеры покаяния. И если человек «созрел» сделать пожертвование, поучаствовать в жизни Церкви, ему нужно дать эту возможность.

Единственно, где должен быть абсолютный «стоп», так это в пяти пунктах: если священник знает точно, что деньги нажиты на крови, продаже оружия или на войне, на продаже наркотиков, от участия в современной работорговле, от грабежа или бандитизма и если это деньги политической партии. На мой взгляд, это пять основных табу.

– И в заключение, как вы считаете, насколько будет меняться церковное отношение к деньгам? Мы пережили этап активного возрождения древних храмов, бурного строительства новых. Как вы думаете, в каком направлении дальше будет развиваться приходская жизнь?

– Сама жизнь диктует необходимость иного отношения к деньгам со стороны церковных общин. В конце концов, мы придём к пониманию того, что финансами должен заведовать не священник, а специально избранные люди; что отчётность должна была более-менее публичной, доступной для постоянных прихожан и основных меценатов. Что приходу нужно быть активнее в доброделании – чтобы не было ощущения, что деньги жертвуются и исчезают «в никуда», но было видно, как они идут на помощь нуждающимся и социальные проекты.

Сама жизнь диктует, и изменения будут происходить. Иначе молодежь, среднее поколение в храмы не придут. Запросы у людей меняются.

Беседу вела Юлия Коминко

Фото из архива семьи священника Андрея Пинчука

Зачем Церкви деньги?

Деятельность Церкви, как и любой духовной общины происходит в миру — в социуме, который сложился вокруг. В мире есть деньги, которыми между собой расплачиваются люди, компании и государство. Иногда есть бесплатные услуги, но это лишь значит, что за людей в данном случае платит государство.

Бесплатного нет ничего, и ничего не может законным образом существовать в мире, не имея денег. Исключение составляет натуральное хозяйство — идеальный образ жизни, когда человек или община кормят, одевают и лечат себя сами, — но и в таком случае деньги необходимы: заплатить, например, налог на землю, которую община или дом занимают. На деле же даже самые «натуральные» общины используют в хозяйстве недорогие трактора, хозяйственные инструменты, покупную одежду. Лекарства и какие-то продукты тоже берутся в магазинах.

К прочтению  Как распознать «православную» секту?

Хозяйство Никитского монастыря в Ярославской области.

Зачем деньги Церкви? Деньги помогают ей существовать. Каждый храм платит государству за свет (сотни лампочек в храме) и отопление. Деньги тратятся на ремонт и поддержку зданий в надлежащем состоянии. Храм закупает свечи и облачения священникам — по вековой традиции сложилось, что нужны облачения разных цветов, и все они стоят денег. Храм платит зарплату — священникам и тем, кто работает при храме — например, продавцу в книжной лавке при церкви.

Некоторые храмы устраивают воскресные школы — и иногда это отдельные здания, в которых также есть электричество и отопление.

Если это монастырь, то к хозяйственным расходам добавляются траты на питание. Жить натуральным хозяйством, — особенно, если обитель находится в черте города, — сейчас невозможно.

Высоко-Петровский монастырь, который расположен в самом центре Москвы.

А еще некоторые монастыри (реже — храмы) стараются иметь при себе небольшую редакцию, в которой к печати готовятся душеполезные книги. Например, такое издательство есть у Свято-Троицкой Сергиевой-Лавры или у Подворья Лавры в Москве. Продав эти книги, монастырь что-то заработает, но для начала книгу надо подготовить к печати, а это тоже деньги.

И так далее.

По сути, любая церковь и любой монастырь, каким бы высоким ни был уровень духовной жизни и степени аскетики в нем, нуждается в деньгах.

***

Церковь и деньги — история вопроса

Вопрос о том, нужна ли Церкви какая-то собственность или блага, не нова. Спор о церковном имуществе и землевладении известен на Руси с XV века. В то время преподобный Иосиф Волоцкий отстаивал право монастырей на владения, где бы трудились монастырские крестьяне, а преподобный Нил Сорский и его последователи («нестяжатели») учил, что монахи должны кормить себя сами и избегать роскоши в храмах.

Конечно, позиция преподобного Нила кажется предпочтительной, но тогда Церкви будет трудно заниматься благотворительностью: помогать неимущим, строить школы, организовывать летние лагеря, паломнические поездки и т.д — монастыри потеряют любую возможность помогать миру, кроме как молитвой за него.

Село Селихово в Тверской области вплоть до XIX века принадлежало Свято-Троицкой Сергиевой Лавре. Крестьяне обеспечивали главный монастырь страны частью необходимого, а монастырь давал крестьянам спокойное мирное существование и молитвенное заступничество.

Чтобы что-то иметь, сначала необходимо научиться давать

– Вы сказали о том, как должно быть в идеале. Как реально обстоят дела?

– Реально в большинстве приходов священник является абсолютным и единоличным распределителем финансов. Ключевое слово – «единоличный».

Но это неправильно

Потому что очень часто в силу своего воспитания, образования, модели своей семьи и представлений о жизни священник может уделять внимание, в том числе и финансовое, не тем вопросам, о которых думают большинство прихожан. Он может, например, не поддерживать развитие воскресной школы…

Приход – это маленькое, но Тело Христово. И любое вложение, то, что воспринимается, как «расходная часть» приходского бюджета, – будь то воскресная школа, работа с молодежью, помощь старикам, какая-то благотворительность или даже подарки на дни рождения – не просто траты, а проявление любви к нашим прихожанам. Этого понимания, к сожалению, многим не хватает.

Для того чтобы приход что-то имел – не священник ездил на джипе, а у общины было достаточное количество ресурсов для строительной, образовательной, миссионерской, молодежной, детской работы, – необходимо вначале научиться давать. Таков главный принцип. Христос говорил: блаженней давать, нежели принимать.

Когда приходская община во главе со своим настоятелем переключает в своём сознании тумблер с отметки «давайте жертвуйте нам, а мы знаем, как всё потратить» на «давайте вместе поучаствуем в добром деле и распределим, пусть и небольшие деньги», это людей очень вдохновляет.

Вдохновляет пример бессребренности пастыря, когда приход – даже маленький, сельский, небогатый – оказывает помощь нуждающимся. Это открывает и сердца окружающих, пока ещё нецерковных людей, которым Господь кладет помысл и самим поучаствовать в добром деле: придите пожертвуйте там-то и там-то, потому что есть нужда, и делается дело Божье.

Тогда и спонсоры появляются, и в приходе начинает всё расти и цвести.

Богатство духовное против богатства материального

Точно так же человек может относиться и к себе. Самоощущение бытия у человека — это ощущение ценности и богатства себя как личности. Это богатство духовное, интеллектуальное. Это богатство опыта, способностей, навыков, образования.

Иными словами — это богатство, прежде всего понимаемое как человеческое, а не материальное. Христос говорил притчу о купце, который ищет добрый жемчуг и готов обменять на него имущество. С этой точки зрения любой человек может ощущать себя богатым. потому что обладает как минимум двумя дарами от Бога — жизнь и бесценная душа, что и составляет главное его богатство.

Фото: Ирина Сыроватская, photosight.ru

Все остальное можно купить и продать. Итак, самое драгоценное — это бытие самого человека. Чем более ценным человек ощущает себя с духовной точки зрения, тем меньше ему хочется приобретать внешнего богатства. И наоборот. Чем дороже у человека машина, тем, видимо, дешевле у него в душе стоимость себя самого. Это можно отнести и к количеству золота, носимого на себе.

Можно на это сказать, что царские особы носили на себе бриллиантовые диадемы. Но помимо парадных костюмов для коронованных особ были и бытовые. По крайней мере, последняя Царская семья на Руси вела весьма скромный образ жизни, тем самым изобличая свое внутреннее богатство.

И вот здесь психологический ключ к тому, что стремление к богатству (а оно у всех у нас есть в той или иной степени) указывает на некий сдвиг в душе, ущербность в личности. Мы как бы дополняем свое ущербное самоощущение какими-то вещами, которые стремимся заработать, купить, приобрести, иметь.

Наше внутреннее богатство — не просто дар с неба, хотя изначально Бог даровал и образ Божий, и душу бессмертную, и жизнь, но и плод нашей духовной работы. Вместо этой работы, человек пытается докупить себе ощущения богатства за счет вещей, циферок в своем счету, недвижимости и всего прочего. Получается, что эта страсть искажает его с точностью до наоборот, разворачивает человека на сто восемьдесят градусов от себя самого. Вот в чем ее погибельность.

Учимся у Христа

Мы, христиане, всю свою жизнь сопоставляем с учением и жизнью Христа, о которых узнаём из Святого Евангелия. Сам Господь дал нам пример молитвы в храме, куда сознательно приходил с самого раннего возраста. Вспомним, как Он со Своими родителями в 12 лет был на праздничном богослужении и сказал: «Зачем было вам искать Меня? Или вы не знали, что Мне должно быть в том, что принадлежит Отцу Моему?» (Лк. 2:49). Спаситель проповедовал в храме, учил там людей, рассказывал притчи. Был случай, когда Он изгнал из храма торгующих: «и говорил им: написано, — дом Мой домом молитвы наречется; а вы сделали его вертепом разбойников» (Мф. 21:13). В Новом Завете не единожды подтверждается, что Спаситель ходил в храм. Может ли христианин, любящий Его, игнорировать эти факты? — вряд ли.

К прочтению  Православный молитвослов

Бывает молитва частная, когда мы молимся дома, и общая — церковная. В первом случае мы поступаем по евангельскому слову: «Ты же, когда молишься, войди в комнату твою и, затворив дверь твою, помолись Отцу твоему, Который втайне; и Отец твой, видящий тайное, воздаст тебе явно» (Мф. 6:6). В храмы же идём, потому что Господь сказал: «Где двое или трое собраны во имя Мое, там Я посреди них» (Мф. 8:20). Там мы «едиными усты и единым сердцем» прославляем Бога. Раньше все пришедшие на литургию христиане принимали в ней активное участие. Отголосок той традиции — пение молитв «Символ веры», «Отче наш» на современных службах.

Почему же христианину нужно обращаться к Богу вместе с ближними? Когда Христа спросили, как нужно молиться, Он ответил: «Молитесь же так: Отче наш, сущий на небесах! да святится имя Твое…» (Мф. 6:9). Он не сказал «Отче мой»! То есть должно молиться обо всех, так как мы все — дети одного Бога. В Евангелии есть масса примеров молитвы о ближнем: Господь молился о своих учениках, Иаир и самарянка — об исцелении своих дочерей, друзья расслабленного разобрали крышу и спустили ложе с другом к ногам Спасителя в надежде на его исцеление.

Должна ли Церковь быть бедной?

Нил Сорский проповедовал церковь бедную. Он говорил, что литургию служить надо на деревянном потире. Историки предполагают, что преподобный Сергий или его ученики так и служили.

Такая Церковь не имела никаких богатств. Деревянные храмы, облачение из самых простых тканей без украшений. Но основное, магистральное развитие церкви пошло по пути Иосифа Волоцкого. Церкви богаты.

По мнению преподобного Иосифа, это богатство нужно, чтобы учить, содержать больных, лечить, создавать библиотеки, вести активную социальную работу, в том числе просветительскую, в том числе создавать произведения искусства.

Я думаю, что Церковь может быть и бедной и богатой. Вопрос, для чего.

Мне сегодня пришлось иметь разговор с одним монахом из Питера. Он получил большие средства на различное оборудование, в том числе на радио и видео. Говорю ему: «Хороший у вас спонсор». А он ответил: «Спонсор дает деньги на позолоту куполов, а мы чуть-чуть оттуда отнимаем и покупаем то, что нужно для культуры».

Я тоже стою перед проблемой: надо издать семилетний труд, и нужно-то немного, а не могу найти денег. На купола дают, на кирпичи дают, а на книги не очень.

Деньги в церкви — вообще очень больной вопрос. Церковь до сих пор не знает: основывать свое экономическое существование на свободной благотворительности (кто сколько хочет, тот и пожертвовал), на приходских взносах, как за границей, или перейти на полное государственное обеспечение, как в некоторых странах Европы, где люди платят церковный налог соответственно своему самоопределению.

И в той, и в другой, и в третьей системе есть свои плюсы и свои минусы. И я, честно говоря, не знаю, как правильно решить этот вопрос.

Хороший пример в 90-е годы подал настоятель одного из московских храмов. Он сказал: «Никаких денег не берем. Каждый приносит, сколько может». И сам положил 15 тысяч рублей, что было тогда огромными деньгами — можно было дачу или квартиру купить.

Есть приходы, которые так и живут. Но это — сложный вопрос. Сейчас не хватает денег даже на уплату коммунальных платежей.

Чего греха таить — плохо, когда в церкви деньги, из Евангелия вы это знаете. Но я не знаю, как эту больную проблему решить, чтобы и волки были сыты, и овцы целы.

Сначала люди. Потом – камни

– Вы настоятель общины на сельском приходе. Можете вкратце, схематично описать алгоритм действий: попадает молодой священник на сельский приход, где нет храма, нужно всё начинать с нуля, собирать общину. Где брать на всё это деньги – до того, как он сможет организовать прихожан?

– Первое – молиться. Второе – ответственно, искренне и без уныния относиться к трудностям и нелегкому положению и стараться сделать все, что в твоих силах.

И третье – ни в коем случае не начинать со строительных работ. Какие-то элементарные маленькие ремонтные – да, но главное – сразу запускать работу с людьми: воскресную школу, встречи со взрослыми, работу с молодежью, – что угодно. Когда ставится цель: буду строить храм, потрачу 10 лет, то может оказаться, что через эти 10 лет, когда всё устроится, храм будет пустой.

Поэтому, прежде всего – люди. И только потом – камни. Когда священник начинает не с камней, а непосредственно с работы с Телом Христовым – с людьми, потом, как правило, прихожане сами активно подключаются к строительным работам.

Другими словами, это вопрос грамотного распределения церковных инвестиций.

Например, собрали на приходе 50 тысяч. На эти деньги можно сделать ремонт в каком-то помещении, которое досталось под храм. Уйдет 5 лет, но храм будет пустой, потому что к нему никто не прикипел душой – священник сам его ремонтировал, и это никого особо не тронуло.

Другое дело, если из этих 50 тысяч 30, а лучше 40, будет вложено в занятия, в оплату качественных преподавателей воскресной школы, в организацию работы с инвалидами, в помощь нуждающимся. Если храм, например, в зоне боевых действий, может быть бесплатное питание для раненых…

И люди откликнутся. Да, священник будет один на этом поприще трудиться и год, и два. Но на третий год, на четвертый или даже на пятый придет очень много людей, которые захотят помочь. И они принесут с собой пожертвования, и найдут тех, кто пожертвует ещё. И соберут не 50 тысяч, а гораздо больше. И храм уже будет полный и намного быстрее построится или отремонтируется.

Нищета или бедность?

Отношение к деньгам и богатству, как к чему-то дорогому и важному, искажает и социальную жизнь. На мой взгляд, проблема в том, что и евангельская максима, и богатство понимаются на русской и, тем более на советской почве, искаженно

Первое, что я хотел бы сказать — нищета не является антонимом богатства. Антонимом может быть бедность. И, то, какая бедность?

Антонимом богатства является не та бедность, при которой у людей нет средств к существования, а та, при которой у людей есть одежда, еда, кров-то есть тот минимум (не государством признанный, названный «корзина», а реальный минимум), на который мы можем существовать как москвичи или как жители России в другом районе.

Рейтинг
( Пока оценок нет )
Понравилась статья? Поделиться с друзьями:
Добавить комментарий

;-) :| :x :twisted: :smile: :shock: :sad: :roll: :razz: :oops: :o :mrgreen: :lol: :idea: :grin: :evil: :cry: :cool: :arrow: :???: :?: :!: